Как и обещала, каждые две недели до выхода книги «Феномен Валентина Елизарьева» публикую небольшие отрывки из нее. Сегодня – из главы «Желание танцевать».
«… С одним выдающимся артистом – Елизарьев, не щедрый обычно на похвалы, здесь на них не скупится – юный Валя жил в одной комнате в интернате. Ребята в этой комнате нередко менялись – «кто-то выпускался, кто-то приходил, кто-то начал учиться и бросил». Но однажды пришел Миша Барышников – приехал после нескольких лет в Рижском хореографическом училище и как очевидный будущий Принц (даже недостаточный рост не стал помехой) попал в класс к знаменитому Александру Пушкину.
– Как способный, сразу к нему, без всяких.
…
Михаила Барышникова в театр (Кировский, сейчас Мариински – И.П.) взяли, хотя, говорит сегодня Елизарьев, фигура у него «тоже была совершенно не идеальная. Он моего роста, более складный, более фигуристый, и он больше физически работал, чем я. У Барышникова хорошая голова, все проходит через нее. Он так все в ней укладывал хорошо… У него природная фантастическая, редкая координация. Он делал невозможные вещи, тогда это казалось какой-то фантастикой – то, что он делает. Никто до него этого не делал. Он был сочинителем многих очень трудных комбинаций. У него здесь (показывает на голову – И.П.) все было хорошо. И он очень целеустремленный был с детства. От природы очень одаренный, хорошо обученный, фанатик. Успеха в балете только фанатики добиваются. Вот те, кто много рассказывают, какие они гениальные, как правило, никакие не гениальные. А он… Я вам простой пример приведу. От нашего интерната до того, что сейчас называется Академия русского балета имени Вагановой, а тогда называлось Ленинградское академическое хореографическое училище, наверное, метров 800 или километр пешком, пару кварталов. У Миши было некрасивое от природы вот это место (показывает на лодыжку и икру – И.П.), и ноги были немного кривоваты. И он, чтобы закачать эту икру, несколько раз в день ходил из интерната в училище на полупальцах. Специально. Я не знаю, кто ему подсказал, наверное, кто-то из медиков. Но он закачал себе это место, и у него стали очень красивые, пропорциональные ноги. Он в этой жизни все делает с умом. Знаете, есть люди, которые от природы так одарены, что и мозги им не нужны. Правда, когда кто-то безмозглый на сцене танцует, это сразу видно (смеется). А вот у него такое органическое сочетание хорошего ленинградского образования, таланта и ума».
Через много-много лет после того, как пути Валентина Елизарьева и Михаила Барышникова после хореографического училища разошлись, в январе 2019 года я стояла у входа в концертный зал Каунасского университета в Литве и вместе с десятком других людей ждала выхода артиста после спектакля «Бродский/Барышников». В отличие от всех остальных, кто жаждал получить автограф звезды, у меня было преимущество, и когда я подошла, как пароль, назвала имена: «Валентин Елизарьев. Александр Мартынов. Татьяна Ершова». Мартынов и Ершова учились с ним в Рижском хореографическом училище, а потом много лет работали в Минске, Татьяна и сейчас работает репетитором, и вы еще услышите ее в этой книге. Барышников оживился и стал расспрашивать. Поэтому когда через некоторое время я обратилась к нему с просьбой рассказать о школьных годах в Ленинграде, он, давно не дающий интервью, откликнулся и написал: «Я очень ясно помню Валентина – он был серьезным, сфокусированным и много работающим подростком. Было ясно, что тело не позволит ему войти в высший эшелон танцовщиков, но у меня все равно была уверенность, что он сделает великие вещи в танце – как педагог, продюсер, хореограф, в качестве директора хореографической школы или компании. Я всякий раз улыбаюсь, вспоминая его пугающе сильную сосредоточенность и то, как постоянно он был погружен в себя. Мне очень запомнилась его внутренняя концентрация, он как будто все время был в поиске... И был куда серьезнее, чем этого можно было ожидать от человека его возраста – это читалось в глазах и выражении лица».
На сцене Михаил Барышников и Валентин Елизарьев встретились лишь однажды, в апреле 1988 года. После долгой холодной войны между Советским Союзом и Соединенными Штатами случилось потепление, и в Бостоне проходил большой музыкальный американо-советский фестиваль искусства Making Music Together («Создавая музыку вместе»). На одном из концертов Михаил Барышников танцевал Аполлона из одноименного балета Джорджа Баланчина, а Нина Ананиашвили и Андрис Лиепа танцевали номер «Настроения» в постановке Валентина Елизарьева. Двумя годами ранее этот номер принес им Гран-при Международного конкурса балета в американском Джексоне – впервые в истории главная премия была вручена не одному танцовщику, а паре – и мгновенно превратил в мировых звезд.
Ну, а личная встреча однокашников состоялась гораздо позже – в январе 2019 года Валентин Елизарьев и Михаил Барышников встретились после спектакля «Бродский/Барышников» в Вильнюсе.
– Я думаю, что даже если бы Миша остался в Мариинском театре, он все равно был бы звездой первой величины во всем мире, – уверен Елизарьев.
– О чем вы говорили, когда встретились? Ведь все время, пока он живет в США, вы не общались?
– Нет, я был несколько раз в Штатах, но не пытался с ним связаться, у меня было все расписано, каждая минута. Но в этот раз как-то мы очень сердечно встретились.
– О чем говорили?
– Вспоминали общих знакомых, друзей, сокурсников.
– Это было хорошо или немного грустно?
– Это было хорошо, теплота во всем этом была. Я с теплым сердцем ушел после этой встречи. Я его пригласил приехать в Беларусь с этим же спектаклем – уверен, что в любой день будет переполненный зал. Но он отказался.
Елизарьев замолкает, закуривает сигарету, задумывается… Если и была какая-то грусть в этой встрече двух людей, не видевшихся всю жизнь, он мне о ней не скажет. Потому что не говорит о глубоко личном. Почти никогда».
Фото – Галина Овсянникова