За спиной опять и опять возникают струящиеся, шелестящие шепотки на непонятном шипящем языке. Внезапно обильными слезами из ниоткуда начинает капать конденсатная капель. Оставляет лужи на полу и скоропостижно пропадает. Под панелями аппаратуры перемещаются-перетекают странные трески и похрустывания. Вслед за ними появляются подозрительные дымки. В сумме это всё содержит важный, но, увы, скрытый смысл.
Аналог огненных письмен на пиру у Валтасара. Неспособность уразуметь который обещает крайне небюджетно обойтись в ближайшем, совсем прямо близком будущем. А пока тени под неподвижными лампами на статичных поверхностях начинают подергиваться по краям-контурам, собираясь прийти в движение. Да ещё это ощущение вязкого постоянного присутствия везде и конкретно нигде. Не фиксируемого датчиками движения и объема.
Слишком тонкое, слишком умное железо, слишком легко его обмануть. Впрочем, не сильно лучше дело и с интуитивными залпами картечью 4-го калибра по рандомным направлениям. Хотя откуда же эти странные брызги и лужицы чего-то, напоминающего голубоватый вазелин, иногда оказывающиеся там, куда упирался конус поражающих элементов? Может, затребовать с материка механические самострелы, медвежьи капканы и прыгающие мины?
Правда, «Объектам» 579 и 605 ставка на ловушки в стиле Рэмбо не особенно помогла. Но всё-таки, судя по тому, что там осталось (детали происшедшего вырезаны цензурой), ЭТО на каком-то этапе способно было «оказывать влияние на физическую материю». А такая способность шоссе с двусторонним движением — что/кто способно держать меч из вещества, способно и получить таким по горбу. Кстати, меч — это идея. Такой себе вакидзаси.
Для действий в сильно ограниченных пространствах. Но это временно ставится абсолютно неважным. Всё таким становится. Кроме с неотвратимостью тепловой смерти вселенной, но куда быстрее надвигающегося на мир материи очередного выпуска обострённо параноидального, вызывающего коматозный сон разума, поточного рождения чудовищ, судорог и пеноотделения — Радио ледяных пустошей.
Персонифицируемое в своём бессмертном и бессменном симбионте, исследователе внутренней Монголии, дрессировщике внутренних же терьеров, экс-юным пионером и натуралистом, опытным офисного герильеро, искателем, сокрытого в листве, короче — Джоне-ледяные-яйца. Действительно ледяные.
И текущей беспокойной ночью накануне Навьего Дня он хочет немного поговорить о бессмертии.
Тут дело двоякое: с одной стороны, несмотря на много почтенных лет, Джон остается всё таким же грязным и озабоченным извращенцем, как и во дни далекой юности. С другой, а вот тут нужно издалека. Итак, как и положено приличному извращенцу, даже на далекой точке, на ламповой аппаратуре и спутниковой сети уровня пищащих модемов 90-х годов, он находит возможность поглядывать кое-какие онлайн-стримы. Пусть и почти черно-белые.
И порядком засыпанные помехами. И вот среди всех барышень, делающих там разные штуки с разными штуками, Джон стал четко предпочитать контингент не старше 25-ти лет плюс-минус. Причем дело не в свежести, упругости, гладкости, ну ладно, не только в этом. Но намного важнее, что юные «актрисы» в основном искренне тащатся от своего занятия, у них улыбки настоящие и глаза горят. Они живые. А вот выше рубежа лет 25-30 начинается.
Эмоциональная «выжженная земля». Косметология и/или генетика ещё обеспечивают гладкость и подтянутость. Но вот глаза стеклянные и улыбки — пластмассовые. Пусть и стекло хорошее, а пластик отличный. Это для них уже рутинная работа. В колл-центре отвечают на звонки, курьеры везут по улицам суши, перед камерами делается make-love. Web-cam walking dead. Блок оптимистично писал:
Случайно на ноже карманном
Найди пылинку дальних стран —
И мир опять предстанет странным,
Закутанным в цветной туман!
Неа, не предстанет, всё. Станция «Березай» — те, кто ехал, вылезай. Это уже не детство закончилось, это старость наступила, минуя взросление. Такая вот старость с гладкими и упругими персиками, дынями, орехами и прочим натюрмортом. При этом вечно жить они мечтают и от быстрого течения времени, и утрачивания товарного вида страдают. Забавно. Да и Джон тоже, возвращаясь к началу, да, всё ещё энергичный и озабоченный стойкий боец.
Вот только вопрос «Зачем?!» всё чаще настигает его ДО, а не после. В общем, что-то к бессмертию он немного охладел. Чуть-чуть совсем. Roger that.