Наша старшая дочь Иришка росла девчонкой боевой, спуску никому не давала. Почему так — не знаю. Может быть в отца пошла, тот тоже кулаками помахать не прочь был. А может потому, что в садик её рано отдали. В те, ещё советские годы послеродовых отпусков практически не было. Две недели оплатили, а дальше — как душа пожелает: можешь до года без оплаты сидеть, можешь сразу на работу выходить. Но уж если годик ребенку исполнился, тут уже и разговоров нет: либо выходишь на работу, либо увольняешься. Вот и пришлось мне идти работать, денег-то не густо было. А Иришку в садик отдали. Где-то год — полтора всё было нормально. Воспитательницы нарадоваться не могли: такая хорошая, такая спокойная, дружелюбная девочка. А забавная какая: вдруг кто-то обидит малышей, так она сразу бежит и кричит: — Ну-ну, нельзя Леночку (Олечку, Валечку) обижать! — Посмеёмся мы с воспитательницами, на том и конец. Но вот подходит Ирише уже четыре исполнилось. Стала я замечать у неё синячки на руках, на ногах. Спрашива