Основной поток новостей сосредоточен на вирусе, обязательных прививках и кюар-кодах. Ну, еще над морем в Сочи могут появиться смерчи. А бывший президент Саакашвили то ли вернулся в Грузию после 8 лет отсутствия, то ли нет. Где-то внутри этого большого потока есть тонкая, но неостановимая холодная струя принципиально иных новостей.
ФСБ составила список несекретных сведений, которые все равно нельзя передавать иностранцам; тех, кто нарушит, Дума готовится признать иноагентами. В свою очередь, Минюст расширил список СМИ-иноагентов. К пожилым родителям журналиста Романа Доброхотова пришли с обыском, потому что сыну удалось перебраться через границу. А по делу бывшего замминистра просвещения Марины Раковой задержали несколько человек, в том числе из Шанинки…
И так каждый день, без пауз, по нарастающей.
Тут я останавливаю перечисление. Потому что большинство читателей и зрителей этот набор новостей — не волнует. Вот обязательная вакцинация да, это тема. А нарастающее преследование инакомыслящих, инакодействующих, инакоживущих — исключительно для маргинального меньшинства. Тем более, что эта, как ее там, Ракова, она богатенькая и сбежала; наверняка и все остальные с рыльцем в пушку. Да и кто они такие в этом гетто; пусть сами разбираются, а нас не тронут.
И когда начинаешь скучно объяснять, что отец Романа Доброхотова — крупный российский философ, что Шанинка один из самых важных социально-гуманитарных университетов в стране, и его уже пытались лишить лицензии, но пока что удалось отстоять, — потенциальная аудитория засыпает. А потом просыпается и уходит по своим делам.
Нужно признать, что действующая власть, во многом вышедшая из спецслужб, провела работу над ошибками и не повторяет проколы старших коллег, своих учителей андроповского поколения.
Массовый советский человек считал диссидентов врагами, отщепенцами, изгоями. Но не мог не знать о них. Потому что Сахаров и Солженицын, Ростропович и Вишневская, Горбаневская и Синявский в той модели контрпропаганды являли собою полюс зла. С ними связывались мысли об угрозе строю и угрозе стабильности. А значит — к ним всерьез относились. Даже те, кого не волновала ни свобода слова, ни демократия, ни всевластие парткомов. В итоге получалась странная картина: отщепенцы нам противны, но они важны.
Сегодня выбрана модель информационной сегрегации.
С одной стороны, от штучного преследования представителей разных корпораций, начиная с ученых и кончая режиссерами, система перешла к тотальному преследованию творческого, университетского, журналистского слоя в целом. Не в том смысле, что охотятся за всеми, а в том, что никто не может чувствовать себя в безопасности, кроме совсем уж страстных лоялистов.
Любой — и либерал, и вольный государственник, и левый, и правый — должен с некоторым трепетом ждать очередного заявления минюста, тихого звонка из органов в университет, лишения лицензии. Уберечься почти невозможно, законы произвольного действия для того и создаются, чтобы ни у кого не было иммунитета. Так в нашем идиотском детстве играли в игру «на кого бог пошлет» — кидали камешек и замирали в ужасе, кого заденет.
С другой стороны, слой тех, кого это касается непосредственно, и так достаточно узок. А сделано — и очень профессионально сделано — все, чтобы он становился еще уже. И у всех возникло ощущение, что страшно он далек от народа. Сравнивать ситуацию с 37-м неприлично; у нас не система ночных воронков, а система удавок, которую могут накинуть, а могут и не накинуть.
В каком-то смысле это очень маленький большой террор, который не затрагивает большинство, а направлен исключительно на меньшинство от меньшинства.
Нужно только помнить, что Бог (в отличие от политиков) считает нас по головам, а не по сословиям. И каждая отдельная сломанная судьба, каждая отдельная несправедливость — засчитывается на его весах.
Довод для политиков смешной, но еще никогда не подводил, в отличие от ставки на сегрегацию.
Подписывайтесь на мой канал и оставляйте комментарии.