Летом после девятого класса мы проходили производственную практику на Алтайском Тракторном Заводе. Для девушек это означало посадку цветов, для парней — уборку территории. Всего несколько учеников, среди которых был и я, получили настоящую работу.
Хотя «настоящей» я бы ее не назвал. Меня поместили на участок обработки массивной металлической детали. В начале конвейера ее привозили из литейного цеха. Полуавтоматические станки сверлили в железяке множество отверстий, и она шла на другой участок. Моей задачей было зачищать два больших отверстия сверху, через которые она крепилась к колесу трактора Т-4А. Или, правильно говоря, «цековать» эти отверстия, чтобы поверхность была гладкая для болта. Для этого на участке стояло два сверлильных станка с цековками.
Я тащил детали от полуавтомата на станок, защищал отверстия и передавал на ОТК (поскольку это была заключительная операция) — там сидели две солидные тетеньки с калибрами.
С самого начала рабочие на станках относились ко мне снисходительно. Или вообще прикалывались. То пошлют за «совковым маслом» (нецензурно), то просят принести «ведро компрессии» (не существует). Я сначала думал, что плохо работаю, пройдет. Но однажды опоздал на работу и увидел, что ОТК прекрасно принимает детали без моей обработки. В самом деле, ведь до меня никто их не цековал. То есть моя работа была как бы «факультативной» — в техзадании прописана, но никто ее не делал.
Я рассказал об этом отцу, он работал на АТЗ термистом. Он подтвердил, что немало обязательных работ не делается для повышения производительности труда. План завод имеет в штуках тракторов, премия от него зависит напрямую. А что страдает качество, так давно на то наплевать. Куда бедный крестьянин денется? Что дают, то и возьмет.
Может, из-за этого завод развалился? В условиях конкуренции его устаревшие некачественные дорогие трактора оказались никому не нужны.
Все мои книги на Литрес