Странные сны и явь поэта Александра Рытова. Путешествие из Филадельфии в Вашингтон, яркая майская луна Пенсильвании и трусы Бобби Кларка, счастливый озон детства, русская метель, крылья Советов и вечерних птиц над Переделкинским кладбищем, темная медленная вода Сетуни и школьный похоронный марш, трусы-занавес, композитор-император, чёрная кровь Ван Гога…
Пифия
Прочитал сегодня утром, что умер Тони Эспозито… Вратарь сборной Канады, герой Суперсерии 1972 г.
Жар ночного монолита
теплый пар пяти колец
умер Тони Эспозито
Суперсерии конец.
В мае 2006 года я возвращался из Филадельфии в Вашингтон на автобусе компании Грейхаунд. Билет я взял уже в последний момент. У меня был последний ряд, место рядом с туалетом. Когда я подошел к своему месту, то не совсем понял, есть ли оно в природе. Передо мной сидели две огромные чернокожие женщины, и казалось, что между ними нет ни сидения, нет вообще никакого зазора для еще одного пассажира. Я робко спросил:
— Сорри, мэм, здесь должно быть еще одно место…
Дамы засуетились, задвигались:
— О, да, сэр, оно есть, одно мгновение… Мы должны найти это место. Оно же точно есть…
Постепенно проступила моя пассажирская перспектива, и я понял, что сейчас нырну в свое кресло, как в бездну. Я действительно нырнул туда, и мгла надо мной сомкнулась. Я оказался между двух милых, но очень больших женщин. Воздух поступал через их подмышки и щели между мощными складками груди и живота. Каждая порция кислорода приносила мне колоссальное наслаждение. Я дышал и не по своей воле внюхивался в тела и в жизнь моих соседок по путешествию. Особенно страшно было, когда открывалась и закрывалась дверь туалета. Моя соседка справа в этот момент вдавливала меня в мою соседку слева. И мне казалось, что меня уже нет. Есть только две чернокожие дамы, ароматы их бальзамов и духов, запахи их кожи, в которых была вся история США до и после войны 1861 — 1865. Через минут сорок мне уже казалось, что я прожил в их семьях первые двадцать лет своей жизни. Я знал и чувствовал их дома, их родственников, их традиции. Я слышал шаги и голоса. Надо мной покачивалась яркая майская луна Пенсильвании и какие-то непонятные звезды вокруг нее.
В какой-то момент я достал себя из-под волнующихся складок и разговорился с соседкой слева. Выяснилось, что она работает в клубе «Филадельфия флайерс» и отвечает за форму хоккеистов. Я рассказал ей, что и сам все детство играл в хоккей и даже был защитником в сборной Москвы.
— Алекс, представляешь, я стирала свитер и трусы самого Бобби Кларка! Как прекрасно, что ты любишь хоккей! Я так люблю всех, кто любит хоккей! Это вся моя жизнь… «Флайерс» лучшие, это самый классный клуб в мире.
Я слушал ее, и мне казалось, что детство настигло меня в этом «грейхаунде», одарило новой картинкой… Я представлял черные трусы и оранжевую майку Бобби Кларка, которые прокручиваются в барабане стиральной машины, стоящей в подвале филадельфийского ледового дворца. Почему-то вспомнил музей в греческих Дельфах, где я был несколько раз. И мне показалось, что моя соседка — Пифия… И что я оказался здесь не случайно. В этом автобусе. Ночью. В этом кресле между двумя огромными женщинами и их жизнями, в которых так много счастливого озона моего детства, моих лучших времен.
Метель
На часах было 2.45. Снег падал слоями, тоннами. Я долго смотрел на метель, чувствуя ее ритм и многозвучие, словно перечитывал «Капитанскую дочку». И в какой-то момент почему-то решил, что, несмотря на ночь и неуют, выйду на улицу почистить снег и заодно насладиться снежной стихией. На улице царил вселенский апокалиптический хаос: пел и захлебывался ветер, выл от ужаса соседский алабай, скрипели, ныли тяжёлые ветки елей, словно мачты гибнущего корабля. Но вместо того, чтобы впасть в напряженное созерцание, я неожиданно почувствовал, что становлюсь маленькой, но крепкой силой, которая в 3.15 ночи должна была внести хоть какой-то порядок в это абсолютное белое безумие. Я взял лопату и начал тупо-ритмично расчищать снег у ворот и вокруг машины. С этого момента в моих ушах вой, пение и скрип стали обретать форму. Как только я встал в полный рост, вдохнул буран и стал что-то делать, весь хаос подстроился под меня, словно ждал упорядоченности и власти. Мне казалось, что я назначен дирижёром и хозяином этой ночи с ее метелью с 3.15 до 4.00. Целый академический час. Вернувшись в дом, посмотрел на себя в зеркало. Мой двойник был свеж и счастлив, словно школьник из букварей в исполнении Володи Перцова с красными щеками, полный гармонии и добродетели. Я чувствовал себя ребенком, настоящим хозяином своего будущего, когда вся жизнь впереди.
Поединок
18+
Приснилось, что я в очень милом ресторанчике. В какой-то момент начинаю поиск туалетной комнаты, спускаюсь на минус второй или третий этаж, открываю дверь в кабинку, будучи абсолютно уверенным в том, что там никого нет. Но это не так. На унитазе сидит маленькое покрытое слипшимися потными волосиками существо в четверть нормального человека с черными крыльями, с весёлыми карими точками-глазками и по-гусарски закрученными вверх усиками. Не успев осознать, что происходит, слышу истеричное: «пошел нах*й, нах*й, я сказал». Быстро закрываю дверь и на автомате придерживаю ее всем своим весом. Этого достаточно, чтобы не выпустить из кабинки чернокрылого монстра.
«Нах*й, я сказал», — кричит существо и жилистой сильной птицей бьётся о дверь с внутренней стороны. Осматриваюсь в надежде найти помощь. Неожиданно заходит уборщица восточной внешности. Я жестами апеллирую к ней.
— Отойдите, — говорит женщина. Я отошёл. Она вошла в кабинку со шваброй. Послышалось шуршание, пронзительный писк: «пошла нах*й, бл*ть», потом донесся колокольный всплеск унитазного смыва. Наступила тишина. Женщина вышла и спокойным мужским голосом произнесла:
— Писайте на здоровье.
Я зашёл в кабинку и отдал последние воинские почести моему нервному оппоненту.
Крылья Советов
Приснилось в ноябре, что я всю юность играл за хоккейную команду «Крылья Советов» под номером 14, что на мне была синяя майка с белой крылатой эмблемой. Во сне я понимал, что Советы больше, чем Крылья, потому что Советам Крылья нужны не ради крыльев, а ради чего-то более важного. Меня накрывали постеры сна, на которых светилось: «Просто красиво: «Крылья Советов» — лучшее название команды в лиге. Просто красиво: белые Крылья на синем фоне или синие Крылья на белом. И я точно знал, что эти Крылья Советов мне очень нужны. Такому вот кренделю с русской зимой, деревянной клюшкой и номером 14 на спине.
Недавно декабрьским вечером я остановил машину над речкой Сетунь рядом с Переделкинским кладбищем, встал на мосту и смотрел в темную медленную воду. Вспомнил тот сон и меня осенило, что рядом с платформой «Сетунь» находится ледовая арена «Крылья Советов». У белых придорожных фонарей шумели крылья вечерних птиц. С кладбища долетал крылатый ангельский ветерок. Я включил телефон. Официальный сайт дворца спорта телеграфировал, что в тот момент, пока я стоял над черной водой Сетуни, «Крылья Советов» в какой-то непонятной низшей лиге играли с командой «Амурские тигры» и после второго периода вели 4-1. Сайт также сообщал, что под номером 14 в Крыльях играет некий Иван Климкин, родившийся 18 марта 2002 года. Рост 180 см. Вес 75 кг.