А рядом, на куске шкуры, были разложены разнообразные предметы: кремневые сколки разных форм и размеров

Семен понял, что она не остановится, и перестал слушать. Его домашний очаг размещался на улице – внутри места нет, да и не холодно пока. Обложен он был с трех сторон крупными камнями – чтобы меньше сдувало ветром. Теперь на этих камнях разогревались куски давно поджаренного мяса, а в кривобокой «кастрюле» булькало чтото, отдаленно напоминающее суп. Куча хвороста, давно требовавшая пополнения, сейчас высилась полноценным холмом. А рядом, на куске шкуры, были разложены разнообразные предметы: кремневые сколки разных форм и размеров, какието костяные и деревянные палочки и загогулинки, моточки сухожилий, лоскутки выделанной кожи и еще много всяких разных вещей, назначения которых Семен все равно не понял бы, даже если бы смог рассмотреть толком. «Это, надо полагать, ее приданое, – сокрушенно подумал он. – И вообще, чего это она?! Я что, давал повод?! Она тут со мной жить собралась, да? Ну и нравы у них! Или такой обычай? Она попросила разрешения приготовить для меня мясо, я не возражал: может быть, она произнесла ритуальную фразу – формулу приглашения к сожительству? Чтото не похоже, чтобы в традиции здешних женщин была хоть какаято инициатива в деле обустройства собственной жизни. Эта, правда, не совсем нормальная, нетипичная, так сказать, представительница… Но единственная, похожая на женщину! Все остальные относятся к категории „она, конечно, ничего, но мне столько не выпить“. Обидно другое: ну почему я всю жизнь оказываюсь кемто повязан? Почему все время за когото должен отвечать? И в этом мире, и в том? Только освоишься в новой ситуации, только глотнешь воли, как – „бемс!“ – на тебя сваливается завлабство, или раненый туземец, или девчонкаизгой. Интересно, сколько ей лет? Щебечет, как взрослая: многомного слов и ни одной мысли, только соображения, да и те коротенькие. Господи! Неужели за десятки тысяч лет женщины совсем не изменились?! Внутренне, разумеется? Или в этим заложен глубокий философский смысл?» – …не думай, обязательно растолстею! Вот когда я жила у Тарбеев, у нас была Ингара – худющаяпрехудющая, ну прямо как я. Никто ее брать не хотел. Но ее коекак отдали одному воину из Пейтаров. И еще два ножа костяных дали и наконечник для копья. Но воин ее скоро прогнал, и она вернулась, а ножи он назад не отдал, а наконечник, говорит, олень унес – врет, наверное. А Ингарато пришла беременная, сначала незаметно было. А потом все больше и больше – вот такая стала! Мы все думали, родит и опять худющая будет, а она только еще больше растолстела! Воин, который ее прогнал, пришел както к нам и ее не узнал: что, говорит, за баба? Мне отдайте! Вот смехуто было! Так что ты не переживай, Семхон, так бывает, я обязательно…