Размахивая светильником, он символически показал какие-то движения (сам он танцевать не умел)

Честно говоря, Семен и сам не очень хорошо понимал, что это такое, но отступать, похоже, было некуда. Кроме того, он обнаружил, что Художник прав: та, которую он принимал за ребенка, на самом деле оказалась взрослой девушкой вполне «европейских» пропорций. Может быть, на манекенщицу она бы и не потянула, но гденибудь на черноморском пляже, даже в разгар сезона, выглядела бы совсем неплохо – хоть в лифчике, хоть без. – Сейчас увидишь, – авторитетным тоном заявил он. – Встань вот здесь и смотри. А ты, – обратился он к девушке, – перестань бояться! Кому говорю?! Таак! А теперь подними голову, плечи расправь – грудь вперед, спина прямая. Ну! Молодец! Слушай меня: сейчас я буду напевать, а ты танцевать. Ну, двигаться под музыку. Ты сможешь! – Он доверительно улыбнулся и подмигнул: – У тебя получится, я знаю! Семен начал тихо и даже не очень фальшиво напевать тему из «Крестного отца». Размахивая светильником, он символически показал какие-то движения (сам он танцевать не умел). Похоже, девушка жутко стеснялась, но, кажется, не своей наготы, а того, что ее удостоили вниманием сразу две взрослых особи мужского пола. Однако Семену показалось, будто в ее взгляде и мимике проскользнуло нечто совсем другое. В общем, она начала двигаться. Сначала робко и неуклюже, а потом… «Блин, – думал Семен, в который раз повторяя немудреный мотивчик, – да они тут что, все вундеркинды?! Самородки? Или просто очень восприимчивы?» Очень скоро мурашки на коже девушки исчезли, а в движениях появилась откровенная эротика. И адресована эта самая эротика была не комунибудь, а ему персонально. «Пора кончать разврат», – решил он, когда почувствовал, что усилия Сухой Ветки не проходят для него даром. Он дотянул тему до конца и умолк. Девушка остановилась. На лице ее читалось… Что? Разочарование? Сожаление, что остановили? В общем, чтото такое… – Спасибо, Веточка! У тебя здорово получается! Одевайся… – Мдаа, – покачал головой Художник. – Чтото в этом есть, ты прав. Только мне не нарисовать: непривычно както – баба и вдруг… – Но ты согласен, что и в женщине может быть красота? – Оказывается, может. Надо над этим подумать… Девушка облачилась в свой балахон и теперь смотрела на Семена широко распахнутыми глазами. В полутьме казалось, будто они чтото излучают