А получилось совсем не так, как задумывалось. Димку после семи вызвали на работу – объявился какой-то трудный больной. Муж, бедняга, едва успел поужинать. Алена улетела к Алисе. До девяти я с блокнотом в руках просчитывала возможность своевременного возвращения Наталье долга и досчиталась до того, что денег в наличии у меня вообще нет. Но содержимое кошелька говорило, что по миру идти еще очень рано. Вот почему так получается? На работе все мои расчеты точны и безошибочны. Коллеги думают, что дома у меня в хозяйстве социализм – то есть все поленински, учет и контроль. Наверное, дома мои уникальные способности отдыхают или… используются не по прямому назначению. Бросив свое занятие, в пятый раз подошла к зеркалу и полюбовалась на собственное отражение в изумрудном блеске. И опять себе понравилась. Испробовав несколько разных выражений лица, остановилась на надменновежливом. Не меняя его, взяла трубку зазвонившего мобильника и… ничего не поняла. Захлебывающийся женский голос истерично вопил про какой-то лес, куда я немедленно должна приехать. Я попробовала объяснить, что ошиблись номером, – меня не слушали. Вопли перемежались с рыданиями. Удалось разобрать, что женщина с больными почками сидит по пояс в снегу. Зачем – непонятно. Советовать вылезать бесполезно – давно бы сама додумалась. И тут меня осенило! – Лия Михайловна? – Мне показалось, что спросила тихо. Да и разве ее переорешь? Но в трубке наступила благодатная пауза. Ненадолго: раздался новый мощный взрыв плача с последующими уверениями, что это именно Лия Михайловна и есть, о чем мне, как ясновидице, давно уже следовало бы догадаться. Я бесцеремонно перебила даму и рявкнула: – А теперь внятно и по порядку – зачем вы забрались в лес и сели в снег?! Лия Михайловна почему-то обрадовалась и, не отвечая на вопрос, принялась благодарить Всевышнего и свой мобильник с определителем номеров звонивших абонентов. Пришлось опять ее перебить и сказать, что к ночи обещали усиление мороза. Ойкнув, она сразу же принялась докладывать о своих приключениях.
