Серафима Кузнецова

Дальше до Лии Михайловны доносились только обрывки отдельных слов, и разобрать она ничего не могла. Убедившись, что киллеры ее не увидят, она, забыв про пенсионный возраст, резво выползла из укрытия и побежала к домику охранников. Сторожа, кто где, спали богатырским сном. Впрочем, ей даже показалось. что они мертвы. Света не было, и их фигуры вызвали новый приступ страха. Выскочив за пределы территории, она посеменила по дороге – бежать сил уже не имелось. Вовремя спохватилась, что сама направляется в лапы к своим убийцам...

В гостевом домике неожиданно не оказалось света, и она пожалела, что не проверила электричество днем. Возможно, в этом виноваты рабочие. И зачем сын затеял строительство зимнего сада? Ей он абсолютно не нужен. А все эта стерва Карина! Мягко стелет… да жестко спать Лие Михайловне. Она постояла в раздумье у большого окна и вспомнила про охрану. Обрадовавшись, позвонила на пост, но ей никто не ответил. Скорее всего, охранники обходили территорию поселка. Надо будет сделать замечание – нельзя всем одновременно покидать пост...

Мой звонок ее порядком рассердил, но не насторожил. Только перед отъездом она проявила неожиданное для себя упрямство – решила остаться и заночевать на даче. Бригадир рабочих сначала долго уговаривал Лию Михайловну не менять планов. Они обещали сыну не оставлять ее одну. И неужели ей не страшно – одной, на даче в реликтовом лесу? Не понравился тон, которым говорил бригадир, и Лия Михайловна возразила, что в коттеджном поселке девять домов. В случае нужды она найдет, к кому обратиться. Охрана – на месте...

А получилось совсем не так, как задумывалось. Димку после семи вызвали на работу – объявился какой-то трудный больной. Муж, бедняга, едва успел поужинать. Алена улетела к Алисе. До девяти я с блокнотом в руках просчитывала возможность своевременного возвращения Наталье долга и досчиталась до того, что денег в наличии у меня вообще нет. Но содержимое кошелька говорило, что по миру идти еще очень рано. Вот почему так получается? На работе все мои расчеты точны и безошибочны. Коллеги думают, что дома у меня в хозяйстве социализм – то есть все поленински, учет и контроль...

Димка, по-прежнему парившийся в зимней одежде, по-девичьи засмущался: – Может быть, потом… – «Нет, нет, мы хотим сегодня! Нет, нет, мы хотим сейчас…» – дружно пропел дуэт из Натальи с Аленкой. В моей душе стали рождаться нехорошие предчувствия. И они, как говорится, не обманули. Димка извлек на свет божий образец высшей классической элегантности – во всяком случае, так было написано по-французски на красивой бирочке, находившейся внутри коробочки вместе с часами швейцарской фирмы «Лонжин» по достаточно высокой, хотя и не запредельной – восемьсот с чем-то долларов – цене...

Не меняя пунцовой окраски, осторожно отступила и открыла коробочку: там, сверкая гранями, лежала моя мечта – перстень и сережки с капельками изумрудов. Вообще-то я равнодушна к украшениям, но, узнав, не помню от кого, что изумруд по гороскопу – мой камень, поневоле стала бросать косые взгляды в сторону ювелирных изделий. Вот так и углядела этот комплект, потрясший меня своей красотой до глубины души. Впрочем, ценой – тоже. Мы с Димкой в тот момент ждали Наталью, которая ремонтировала в этом же магазинчике свою цепочку...

Димка пришел домой с тортом и цветами. Элька подлетела к нему первая, жалобно сплетничая про свою чуть не загубленную жизнь и оставляя на брюках мужа следы тяжелых воспоминаний в виде выпавших волос. Хорошо, что не умела говорить по-человечески. Из комнаты выползла Алена, неестественно улыбаясь во весь рот. Но главное испытание ждало впереди. Оно быстро согнало улыбку с лица дочери, когда родной отец достал из кармана куртки маленькую коробочку и протянул ее мне со словами: «Поздравляю, родная!» Я окончательно обалдела, а Аленка, тихо пискнув, протиснулась между нами к двери...

Возможно, я и ошиблась на сей раз. Но интуиция шипела на это предположение, как Элька на чужую обувь. – Я просто хотела предупредить вас об опасности, – безнадежным тоном сказала я, чувствуя, что не смогу переубедить эту женщину. – Понятия не имею, о какой мерзавке вы говорите. Попробуйте не орать и уловить добрый совет… ясновидицы. Я отключилась и запрятала мобильник на дно сумки, намереваясь до завтрашнего дня выкинуть всю эту историю из головы. Тем более тесто давно уже подошло. Алена сидела на диване...

Меня утешали и уговаривали успокоиться. Номер телефона есть и мне его продиктуют, как только я обрету способность записывать. – Уже обрела, – завопила я, – сейчас только возьму с холодильника ручку! На той стороне провода возникло некоторое смятение: – С какого холодильника? А вы разве не на Киевском вокзале? – Конечно, на вокзале, – не медля соврала я, ругая себя за неосторожность. – У меня сумка лежит на подоконнике, на стекле трещина – промерзла насквозь. Настоящий холодильник… Все, достала. Записываю… Лия Михайловна отозвалась почти сразу...

За этими мучительными размышлениями меня и застала Наталья, купившая на нашу долю батон. На всякий случай. Потому как забыла, просили мы ее об этом или нет. Выслушав мой торопливый рассказ, она удивилась: – Нашла причину ломать голову. Ну что тебя корежит? Я имею в виду больницу. Ты ж сказала, что в конце недели твоего депутата выпишут. Давай номер больницы… До главного врача она дозвонилась с мобильника, отняв его у Алены с замечанием: «Нечего с козлами трепаться!» Поприветствовав главврача от имени Министерства здравоохранения, намекнула, что состоянием депутата Воронко А...