Сегодняшний праздник (День учителя, первое воскресенье октября) я отмечал трижды — в 2001-м, 2002-м и 2003-м, когда преподавал белорусский язык и литературу в деревенской школе после окончания университета. А потом сбежал из педагогики в журналистику. Почему? Да все потому же, старая песня о тяготах учительской жизни: бесконечная показуха, кучи бумаги, навязывание педагогам несвойственных им функций (дежурство на дискотеках, поездки на сельхозработы в колхоз и т.д.) — и все это на фоне такого уровня оплаты труда, при котором для более-менее достойной жизни приходилось пахать на две ставки (а в республиканской газете, куда я устроился сразу после побега из школы, платили столько, что снимал в столице квартиру, не голодал и оборванцем не ходил и при этом еще сбережения делал).
Символично, что даже первый мой рабочий день в школе оказался неудачным: накануне я основательно подготовился к урокам, написав развернутый план каждого из них и прокрутив в воображении ход занятия, а оказалось, что то ли я перепутал расписание, то ли завуч в последний момент что-то поменяла (в начале учебного года с расписанием обычно неразбериха), — и ко мне пришли другие классы, тоже мои, но не те, с которыми я ожидал встречи. Пришлось импровизировать, а от волнения и досады получалось это слабо, и в результате уроки прошли скомканно, невнятно, я не смог, как намеревался, произвести на детей яркое первое впечатление.
(Впрочем, я кое-что упустил: знаковое событие, словно подсказавшее, что учительская карьера меня не очень-то ждет, произошло еще раньше, до того, как я устроился в школу, и мои постоянные читатели знают о нем из рассказа «Двадцать лет назад я отказался стать физруком».)
На работу приходилось ездить за двадцать километров на пригородном автобусе, который отправлялся в 6.40, следовательно, подъем был в 5.30. Выматывающий режим дня творческому подходу к профессиональной деятельности не способствовал, но я старался: планы составлял всегда, для каждого урока, вдумчиво, добросовестно, засиживаясь допоздна, стараясь сфантазировать что-нибудь неординарное (вспомните, например, мою методику обучения стихосложению, упомянутую в статье «Как писать хорошие стихи и исправлять неудачные»), изготавливал раздаточный материал — карточки всякие от руки писал (компьютера у меня тогда не было, а что такое интернет, я даже толком не знал). Планы, естественно, тоже писал от руки, а отработав их, складывал рукописи в стопочку, предполагая, что смогу эти плоды своего интеллектуального труда снова использовать, когда учебный процесс пойдет по кругу (т.е. когда в будущем ко мне снова придут учащиеся соответствующих классов).
Периодически школьная администрация морочила нам, учителям, головы так называемыми новыми технологиями — настаивала, чтобы мы осваивали всякие глупые зарубежные методики обучения, показухи ради превращая уроки в нелепые шоу. Правда, сильно на нас не наседали: похоже, начальство само понимало, что все это нужно ради галочки, ради отчета в райотдел образования, а укреплению знаний учащихся подобная клоунада не только не способствует, но скорее даже вредит. Мне, например, вполне безболезненно навязали теперь уже напрочь забытые мной (не помню, в чем их суть) «Французские мастерские» — дали прочитать какую-то статейку об этой методике, велели в планах уроков указывать, что применяется именно она, отрапортовали в райотдел, что в нашей школе с такого-то учебного года внедрена технология «Французские мастерские», реализует ее учитель такой-то, — и на этом оставили меня в покое.
Недавно я услышал рассказ одного опытного педагога о том, как он в текущем учебном году присутствовал на уроке истории у молодого специалиста. Новоиспеченный сеятель разумного, доброго и вечного 35 минут подряд читал вслух учебник, потом опросил двоих ребят и поставил им оценки, потом задал домашнее задание, и потом прозвенел звонок на перемену.
— У меня несколько раз возникал порыв выгнать его из класса и самому довести урок, — с досадой говорил рассказчик.
А я, слушая его, вспоминал свои годы работы в школе и досадовал на себя за то, что был не в меру ответственным и добросовестным: старался, рвался, изощрялся, а кого и чего ради? Лучше бы за те же деньги учебник зачитывал, высыпался и уйму свободного времени имел.