-Мне, к счастью, работать не обязательно, - Аня, или как её все чаще называли Анна Ярославна, быстро мазнула ноготь сиреневым лаком, вкусно откусила новыми зубами сырокопченой колбасы с чёрным хлебом, и продолжила размышлять вслух. – Но, с другой стороны, дома-то что делать? Скучно. Верно я говорю?
Коллеги, которым работать оставалось обязательно, закивали. Перебивать или соваться со своим ценным мнением в ежедневный монолог Ярославны бесполезно. Не услышит, или осудит. Много они понимают.
Коллеги понимали ясно одно. Везению Аня Ярославны можно позавидовать. Они исправно завидовали. Муж, в одночасье потерявший все в начале 90-х, сумел вплестись в новую реальность, если не крупной нитью, то все равно заметно. Они разбогатели.
Ну, как разбогатели? Анна Ярославна могла после шестидесяти не работать, но каждое утро, от скуки и тоски в своей огромной (зачем нам такая большая, не пойму) квартире приезжала в офис, раскладывала на столе аккуратные квадратные бутерброды с кружками сырокопченой колбасой и красила ноги. Запах лака сопровождал ее везде. Его не перебивали ни духи, ни цветы, которые не успевали завянуть на ее столе.
Цветы. Цветы, пожалуй, самая важная деталь в этой истории. Потому что ни один, самый сочный, с деталями и завитушками рассказ о довольной и счастливой жизни Анны Ярославны (хоть и с привкусом сырокопченой колбасы и запахом лака) не мог тягаться с еженедельным букетом, который она получала по вторникам от мужа.
Коллеги не любили вторники. Вторники напоминали о том, что можно жить как-то совсем иначе, чем тянулись, как бесконечная, давно лишенная вкуса жвачка их собственная жизнь.
По вторникам курьер привозил цветы. Большой букет вонючих лилий. Лилий, которые все-таки не могли перебить запах лака.
Но однажды муж Анны Ярославны умер. Между вторниками.
Коллеги честно пытались ей сочувствовать, но испытывали облегчение. Все. Больше никаких лилий.
Анна Ярославна держалась хорошо. Вышла из отгула по случаю похорон свежая, разложила бутерброды, достала лак.
А во вторник приехал курьер. Он ждал на проходной, нетерпеливо расхаживая по узком холлу и сердито просматривая на часы.
Анна Ярославна спустилась, помахивая кистями рук и, то и дело, дуя на ногти.
-Это мне? – удивилась она.
-Вам, вам, - грубовато ответил курьер. Он спешил, работы много, а силы уже не те, что десять лет назад, когда он впервые привез цветы этой женщине.
-И сколько я вам должна? – уточнила, не задавая при распухшем от любопытства ухе охранницы, лишних вопросов, Анна Ярославна.
-Все оплачено, - буркнул курьер. – Как всегда.
Анна Ярославна царственно кивнула, взяла букет и удалилась, в который раз не обратив внимания, на долгий взгляд провожавший её до лифта.
В лифте Анна Ярославна смахнула сначала одну слезу, потом вторую. Когда слез стало слишком много, она сползла на пол, рыдая.
Больше десяти лет каждый вторник Анна Ярославна присылала себе цветы от мужа, который умер ещё до кризиса 98-го. А, может, и не умер. Но искать его перестали давно.
Хотя его и мужем назвать нельзя. «Успеем ещё расписаться, Анютка. Не боись».
Теперь Анна Ярославна решилась окончательно его закопать. Цены росли, зарплата не индексировалась. Поддерживать имидж супруги крупного бизнесмена недёшевое удовольствие.
Десять лет она платила за лилии. Кроме этого раза.
Курьер прошмыгнул в дверь, по-приятельски кивнув охраннице. До машины он прохромал, не оглядываясь. За эти годы он привык видеть её мельком, вручая букет от любимого мужчины.
Этот заказ, правда, особенный. Заболел ее муж, что ли? Хорошо, если так. Вот помрёт, и у него шанс появится. Надо немного подождать ещё. Боль в ноге усилилась, и он поморщился, залезая в машину. Главное, чтобы не позвоночник. Но мысль, что ждать осталось недолго, заставила его все же улыбнуться.