Локдаун в Китае случился аккурат в китайский новый год. Я его встречала одна: мой муж Вэй был на учёбе в Америке. Нам дали дополнительную неделю каникул. Я думала, что скоро всё закончится.
Пришло время выходить на работу. На улицах – пусто, как в фильмах про зомби. Идёшь и не веришь глазам. Я правда в Китае? Нажать на кнопку лифта – страшно, вдруг больной её трогал? Достаёшь салфетку, чтобы не прикасаться.
На работе - экстренное совещание. Мы узнаём, что отныне мы переходим на удалёнку. И что зарплата сокращается ровно наполовину.
Тем временем в аптеках запрещают свободно продавать жаропонижающие. А у меня бывают головные боли. Чтобы купить ибупрофен, мне приходится показать в аптеке паспорт, сфотографироваться с ним и ответить на ряд вопросов фармацевта - кто я, что я, зачем покупаю. Меня заносят в базу, как будто я особо опасный преступник. Я потом весь день трясусь, что за мной придут и на мигалках увезут в больницу.
Маски становятся частью лица. Мы учимся жить с ними. В маске лицо потеет, трудно дышать. Помада больше не нужна.
Я каждый день выхожу покупать клубнику в фруктовом магазинчике рядом с домом. Однажды туда заходит китаянка и, увидев меня, делает три шага назад. Начинает обеспокоенно спрашивать, откуда я и когда приехала. Я понимаю, что для китайцев я выгляжу как ходячий вирус. Я в жизни не встречала такую несправедливость. Мне хочется выйти на улицу и закричать: «Это вы всё начали, как вы можете после этого смотреть на меня как на прокажённую?»
Магазин рядом с домом, где я покупаю воду, уже третий месяц закрыт. За водой теперь идти далеко, а она тяжёлая. Я перехожу на кипячёную воду.
Идут месяцы, мы работаем из дома, мои коллеги-иностранцы потихоньку уезжают из Китая. Меня начинает пугать неизвестность. Зарплату сокращают до самого минимума. Я начинаю думать, как выживать. Отказываюсь от шоколада, покупаю самый дешёвый шампунь.
К маю люди устают от локдауна. Я впервые начинаю видеть прохожих без масок на улице. Старики играют в бадминтон в парке. Продавщица танцует у магазина. СМИ пишут, что в Шанхае безопасно.
В конце мая нам говорят, что в июне начинаем полноценно работать. Мы возвращаемся к жизни. Ограничений по-прежнему много: не путешествуй, носи маску, если температура – делай тест. Где-то год мне казалось, что ещё чуть-чуть – и этот кошмар закончится. Сейчас я уже потеряла надежду.