К диалогу Фуко и Хомского на видео, с нейросетью в качестве синхронного переводчика, по мотивам легенд о взгляде змеи(Snake eyes) и взглядах Троцкого. (Практика относительного Stand up(а)).
#философия
Поступай так, чтобы желание твоего поступка могло бы быть желанием каждого, в том смысле, что он не желал бы другим того, что не желал бы себе, желая так, как пожелал. Человек может пожелать себе много странных вещей. Например, Де Шарлю в Пленнице. И его желание при этом вполне может быть реальностью, и как производство желания, так и реальностью его удовлетворения. И явно что его желание вернее правило, максима или принцип его воли не может быть всеобщим законом для всех, в особенности в тех ситуациях, когда оно проявлено сексуально. Ок, кажется все в порядке. Но желание единично, сингулярно, коль скоро, всякое сексуально. И потому императив в такой транскрипции, кажется еще более глупым, чем если бы он был бы просто изначально и навеки формальным. 1. Если у Вас спрашивают, что такое хорошо, то ответить А= А, скорее всего не слишком убедительно мудро, пусть бы Вы и не хотели бы заигрывать со здравым смыслом. 2. Но как раз такая формулировка с помощью желания, как раз исключала бы желание, в виду всеобщности, и как раз, в виду, его сексуальности. Разрешить непроходимость можно было бы если бы речь зашла бы о том, что как раз сингулярность и желается, как всеобщее состояние. Подобно тому, как вместо типовой застройки в Майями США, реализуется тип сингулярных строений, жилых домов, домовладений, что является относительно всеобщим. У всех все ни как у всех, в противоположность тому, что может быть у всех все, как у всех, так бы это можно было выразить в известном горизонте известного рода поверхности, - строения в основном на вид из Гугл, из дерева, несмотря на разницу в архитектурных проектах. Но всеобщность и не необходимость, все же, не характеристики прежде всего - воли, но разума, тождество которых известная видимо проблема КПР, со времен ее появления, и именно потому, что априорность вкуса можно было бы счесть интеллектуальной удачей. Как бы не унижали Шопенгауэра в виду его действительно часто заносчивого поведения в философии, но этот момент, различия воли и разума, в виде представления, он уловил, справедливо. Но это не отменяет различие идеи и ситуации. То, что Ницше в виду самого распространенного его рассказчика, считал признаком нигилизма. Теория желания, снабженного нехваткой исходит из различия, желаемого и действительного, как данного. Но номад не собирается выдавать желаемое за действительное, как можно было бы ему ошибочно приписать, он вовсе не "этот человек", не спекулянт или мошенник, на манер де финансового пройдохи, он просто реализует всякий раз свое желание, ибо других не реальных у него нет, как и барыша в известном смысле. Те, кто производят настоящий капитал, а не то золото дураков, что быстро дереализуется во времена кризиса, таким же образом хотят быть номадами такого производства реальности, что что и большей частью абстрактной подобно реализму средних веков. Сложность в том, что в таком деле, никогда не известно заранее, какая часть произведенного дележа барыша не произведенной еще прибыли, окажется реализованной. Тогда как степь в степи, всегда, как на ладони. И это давняя история. Таким же образом могло быть не известно, какой из купцов приплывет назад из далекого путешествия будучи инвестирован ростовщиком, или закладные какого купца, будучи уже трижды перепроданы, вернут свои барыши сторицей, последнему покупателю таких бумаг, ибо купец вернется с дорогим и востребованным товаром. Иначе говоря, такая жизнь номада, что характеризуется, скорее, отнюдь не безумным стремлением за горизонт, но именно способом реализации желания и его производства, видимо, заказана большей части населения, прежде всего, городов, теперь, и вообще говоря со времен ап. Павла. Парцеллярное крестьянство, в том числе, и из-за технологических переворотов в землепользовании, что позволили в том числе торговать, устраивать ярмарки и рынки, в городах, это носитель мыслей Апостола о желании, грехе и законе, его исторического времени. Таким же образом, теперь, неуклонный рост мелкой буржуазии и хозяйчиков, это носитель, как возможного менталитета "придурков", так и возможной ошеломляющей ясности относительно социально политической ситуации, просто и не просто потому, что эта все возрастающая группа людей, числом, теперь, в миллиарды, постоянно рискует пауперизмом, в виду роста машинно-цифровых технологий, и одновременно находиться на относительно высоком уровне социального, имущественного благополучия по отношению, как раз к возможности совершенной обездоленности. Колебание, трассировка, приостановка, отнюдь не функции исключительно сексуального воображения или сексуальной практики, но именно этой социальной позиции. Иначе говоря, прежние границы классов смещаются, как и вообще границы принадлежности рабочей силы. Прежний рабочий класс ускользает подобно этически консервативным народам и все же не до предела полного исчезновения, он воспроизводится, как и все прежние проблемы капитала, сложность в том, что этот последний, все время меняет способы своего первоначального порождения, генерации, генезиса, коль скоро, кроме прочего и в силу такой особенности продолжает оставаться будущим, как и свойственный ему коммунизм буржуазии, не известным в своих позитивных возможностях.
Последовательное не желание читать "канонические" тексты, пусть и ставшие ими рукописи, таким образом, кроме прочего, это мотив к известного рода, мягко сказать, не пониманию, но это желание не упало с неба, оно производится. Фуко, прав в этом случае. Не смотря на отмену телесных наказаний в образовательных учреждениях, они оставались и остаются, институтами, отправляющими политическую власть к точкам ее приложения. На что Хомский всерьез намекнул Фуко, что транснациональные корпорации и экономика буржуазного рынка, в не меньшей мере являются такими институтами. Нет никакой этажерки базиса и надстройки, это различие не носит однообразно унылого характера. Но скорее оказывается именно тем, что Фуко прекрасно подчерпнул из этого диалога с американским мыслителем в небольшом пункте одной из последних своих работ "Метод". Это состояние развернуто по всему полю и именно в известном смысле, как кожа. Не менее мог быть прав и был прав, таким образом, Хомский, что был открытым противником войны во Вьетнаме и видимо и действительно, прикрывал и оправдывал возможные действия против преступлений правительства. Не был исключительно пацифистом, хотя и следовал в известном смысле и в этом отношению Расселу. Тогда как М. Фуко все еще инвестировал и инвестировался, студенческими протестами 68 года. Справедливость, в некоторых языках, от слова месть, известно и чем прерывается, возможный неограниченный беспредел последней, это совет тейпов, совет кланов, хурал. Анархо-синдикализм Хомского, таким образом, в теоретической части опирался на ситуационную рассудительность в гораздо большей мере, чем можно было бы подумать о мол очередном утописте, что бредит желанием снабженным нехваткой иной, совершенной и идеальной системы, идеями истинной справедливости. Но известны возможные инвективы против, как в США, так и в странах бывшего соц. лагеря. Возражения, во всяком случае рациональные "справа" быть может просто не существовали, коль скоро, часто сводились к простым и понятным средствам принуждения или требованиям уничтожения. Разум был на стороне «левых», в то время, был ли это разум сердца или разум интеллекта, тем этот диалог и интересен, может быть, в том числе теперь. Проект хиппи, что таким же образом мог быть и отчасти был анархо-синдикалистским, мог критиковаться как раз за то, что это был проект власти против действительного строительства социализма или революции, перехода к социализму. "Суд над чикагской семеркой", кино, что может быть, достаточно показательно на этот счет. И что "Большая тень" стала только еще больше. Краткое резюме этого диалога в этом смысле, пусть и в отдаленно образно символической форме дана в кинофильме "Пятый элемент", какими бы Вы средствами на боролись с мелкой буржуазией и мелкими хозяйчиками, их становиться только больше, подобно большой "Тени", применение самого убойного оружия к которой, только увеличивало ее в размерах и скорости передвижения. Едва ли не так, что желание де Шарлю оказывается желанием большинства. Матрица наемного труда, вот что постоянно выпадало из поля зрения мыслителей. То ли в виду необходимости и принуждения, то ли в виду случая и несчастья. Таким же образом, как и вопрос различия большой и малой войны. Фуко, все еще подобно де Сен Лу, мол хочет быть более мужчиной, чем мужчины, ставит на войну в вопросе политической борьбы, а не так как Хомский на судебную систему и ее реформы, проявляет радикализм. На что Хомский делает ответный ход демонстрируя, что кабинетные и кафедральные, завышения акций классовой войны, видимо не сравнимы с борьбой против Вьетнамской, здесь и теперь. И действительно могло быть крайне немодным интенсифицировать восторги по поводу классовых битв, во время чеченских войн, в РФ. Но позиция либералов, скорее, сводилась к тому, что независимые суды и верховенство закона и права, должны были бы прийти на смену гражданской войне. Сложность была в том. что ее прекращение не было исходом массового протеста, пусть и типа бойкота, фи государству, но елки из танков, просто и не просто потому, что войны велись на территории самих государства и общества, что могли бы им противиться. Иначе, явно, что пафос большой войны, какими бы мотивами он не инспирировался: желанием быть мужественным или войны ради войны, а не ради богатства, справедливости или крыс, реально дереализован. Производство большого оружия мотивируется прежде всего интенциями продажи и производства новостей, что могут повлиять на котировки акций и облигаций, то есть, известного рода геополитическими стратегиями конкуренции капиталов, а не воинств самих по себе. Но конечно существует до сих пор и производство самого большого оружия. И вот возможный вопрос, зачем? За стеной? Но оружие, ОМП, что досталось во след и Второй мировой войны, это концентрированный нацизм. То, что эта война оставила после себя, как капкан для любого будущего. Такова диалектика, в том числе, и инерции преодоления такой мировой войны, вернее войн особенного исторического периода. Потому, чем бы не мотивировался пафос войны, тем более, большой войны: задиристостью и удалью дуэлянта, идеалами античной военной доблести или соображениями гешефта, путь бы верхов интенсивности войны ради самой войны, это дело скорее спекуляции на возможности такой большой войны, чем самой войны, спекуляции на ее идеальной ценности, в чем бы она не состояла, так Хомский парировал инвективы Фуко, которые тот выдвигал, относительно его стремлений к реформированию судебной и правовой системы, в виду возможности ее улучшения на основе непреходящих ценностей, парировал, в виду бравады человека, что провоцировал окружающих скандалом допустимости диктатуры пролетариата, большевизмом на момент 70-х. Тем не менее, на тот момент менталитет множества людей, вспомнить другую половину мира, разделял бы позицию М. Фуко. Защита каких-то моральных ценностей в виду возможности взять власть пролетариатом, пусть бы она и могла бы проявить себя и крайне насильственным образом, была бы сочтена прекраснодушием и буржуазным софизмом. Просто и не просто потому, что Фуко мог бы указать, кроме прочего, что и власть буржуазии, если не известного рода коммунизм которой или, если угодно анархо-синдикализм которой, защищал Хомский обязана своим существованием, в том числе и террору, который можно считать ошибкой, но это ничего не изменит. Фуко явно провоцирует вопросы АЭ, относительно импульсивности и возможного биоцида, в его отношении, в отношении к группе людей сколь бы она ни была диффузна и рассеяна, что часто производятся мягко говоря, в психопаты. Можно еще раз посмотреть фильм о суде над Рыковым. Той что американское кино стало продвигать в известном смысле «Прирожденных убийц», во след и в преддверие 90-х. Все что угодно кажется, только не реал «Броненосца Потемкин». Что еще мог бы противопоставить Хомский такой интенсивности? Неохотное согласие М. Фуко с возможным здесь сходством, между справедливой войной и ее таким образом субъективной ценностью, что отсылала бы к человеку и его природе, и справедливой системой судопроизводства, видимо было производно и от того, что позиция производства желания, могла бы быть еще более скандальна чем те, что разделялись обоими мыслителями. Граница, на которую они вышли обоюдно неким образом исключало такое производство, обоюдно же. И они соглашались с этим, что бессознательные мысли, что не производятся, правят миром, даже не тихие. И с этим, как и с личной жизнью ничего нельзя поделать. Мыслите ли Вы себе гениальность любого ребенка, тем, что необходима, пусть и бессознательная теория языка в его голове, для того чтобы многообразие данных могло бы сгруппироваться в языковое поведение, соответствующие интуицию и практику, или мыслите себе событие больших перемен в науке, как не теперь известную историю, но видимо все же, скорее на подобие античного расположения- дробную геометрию, что Древние греки могли относить к истории, геометрию фильтров, что, то скрывают какие то знания, то открывают какие то знания,- если ни мировой комод эпистем или эпистемологий, то базу данных,- одновременно, это исключает процесс производства желания знать или не знать, как и контр производства такого желания. В известном смысле у ребенка нет выбора говорить или нет, овладевать языком, или нет, ограничительные условия отложенного вовлечения, сходные с условиями эксперимента в науке, являются в не меньшей мере условиями такого овладения языковыми навыками, вопрос только в том, что за "ПО" ответственно за это овладение, кроме нейронной сети его мозга и откуда оно. И таким же образом, все фильтры, которые Фуко описал в "Словах и вещах (предметах) ", в виде исторических априори эпистем, можно мыслить себе, как части одной и той же структуры, что периодически включает, то одни, то другие знания и горизонты предметности, данных, воистину в виду загадочного события. Ни субъект буржуазного идеализма, каким бы он ни был, ни его же гений, во всем этом, могут быть совсем ни при чем. Безумие, поэтому и действительно было признано границей капитала не в меньшей мере, чем само по себе наличие такого оружия, которое ему, и ни продать, и не использовать. Границей, как в состоянии генерации капитала, как безумие прибыли ради прибыли, фетишизма роста числа, идола абстрактного количества, так и безумия предопределения к катастрофе. В любом случае будет ли бессознательное генетическим кодом или идеями от Бога -человеческой природы, это не заводы бессознательного.
Фуко же, так и не высказав ключевую для всего пассажа, но оставшуюся скрытой метафору архитектуры, ампира, легко детектировал реализованный советский проект в СССР, как буржуазный, солидаризируясь, едва ли ни с Троцким. Да и действительно, что на первый взгляд, да и на второй таким же образом, из Парижа, могло напоминать в СССР буржуазный проект, так это сталинский ампир Москвы, и урбанизация 70-х. Но дело было не столь поверхностно, как оказалось. Вернее, план содержания находиться в сложной связи с планом выражения всякий раз, когда дело действительно заходит о горизонтах внешних и внутренних форм того и другого. Лента Мебиуса могла быть только наиболее эффектным образчиком такой сложности. Но главное они все же сказали, что вытеснение и подавление, которым занята идеология в виде отношений господства и подчинения, того или иного класса, не может не влиять на научные и исследовательские программы, забыв правда заметить, что они оказывались поразительно схожи, в различных социально-политических системах, часто, и не только в виду подражания или заимствования,- так технология "Стелс" могла быть просто вычитана из журнала "Техника молодежи", - но по какой то причастности к единому источнику, не смотря на различие классов, от имени и лица которых, практики которых, производилось такое вытеснение и подавление. В капиталистических странах буржуазией, в социалистических - рабочим классом и крестьянством, посредством номенклатуры и частично интеллигенции, вытеснение и подавление идеологии буржуазной в процессе социалистической урбанизации. И вот теперь вопрос, почему командно-административная система управления такой номенклатуры, в конце концов сошла на нет, закончившись в своем нивелировании Перестройкой и последующими реформами, что явно носили характер одновременно и революции, и контрреволюции, как и сама номенклатура была, то ли классом господ, то ли служителей. Ответ, казалось бы, прост, война кончилась, и холодная, как бы она ни велась не могла никак заменить горячую. Может быть, но скорее всего именно особенность матрицы наемного труда, что иногда называют свободным и была тем триггером и полем, в котором можно было (с одним конем) перейти от социализма вновь к капитализму, что не чуждается инноваций и модернизаций в такой мере, в которой коммунизм, впрочем, не без участия любителей Бумеров, "Будь круче" - свойственный капиталу и буржуазии, мог бы проявлять свои преимущественные перед всяким иным исторически предшествующим, черты. То, что все это отнюдь не напоминало и не напоминает, всегда и везде, идиллию, как и ситуации в которой осуществлялся рассматриваемый диалог только может добавить интереса к нему. История в очередной раз продемонстрировала свою особенность, будущее не предопределено, СССР мог бы не распасться и не потерять прежнего горизонта политической и экономической частью системы социализма, подобно Китаю, но мог и остаться не только в учебниках истории. И, смотрите-ка, в США мог бы установиться социализм, что носил бы всеобщий характер, но не был бы таким однообразным,- если он когда-либо был таким, вспомнить высшую точку технологического развития СССР, "застой", "Буран" - но скорее всегда уже опережал бы проект Праги 68. Таким же образом, не предопределено и будущее нынешнего мирового устройства.
Короче, для Фуко характерна оказалась гораздо большая приверженность к отрицанию, вечных и неизменных ценностей морали, чем у приверженца ситуационной рассудительности или мол казуистики, что влечет релятивизм. Сторонник мол универсалий, Фуко, как раз отрицал их все так же легко, как и подготавливая утверждение, что может быть теперь предметом легкой музыки, - что все истории- это история. " All the story are history". Хомский, скорее перед лицом большой аудитории, ратовал за абсолютность неких ценностей, почему бы ни обще человеческих, что Хомский считал реальными. Что ж, Мейясу мог бы видимо и продолжить. Но что могло быть наивным в философии и уже давно. Диалектика, или проявляется с предельным цинизмом или остается скрытым ПО, таких диалогов, если конечно это не прямое революционное действие. Штука в том, что на момент диалога, он отчасти и был частью такой революционно реформаторской практики в США, частью протестов и реформ, это и спасало обоих от слишком большой ауры поэтичности, кроме прочего, известного рода безумия. И все же, Вы можете видеть, М. Фуко грыз ногти, его лицо могло быть перекошено, подобно когда-то лицу Пиаф, и он часто скалился на бок. В известном смысле абсолютны могут быть только, или когито, или диалектика. И речь не о переходе на личности, что почему бы и нет в известном смысле следа от отсутствия следа, но о чтении различных языков. Фуко же так и не сказал, Хомскому прямо, что справедливость, какой бы она ни была, это не только право, но и месть. Но и действительно, пытаясь выстоять перед лицом крушения морального императива, превращения его в поток 5000 долларов секунду, доходности или потери, идея общества, что не могло бы более прибегать к теориям и даже к самому слову "справедливость", как и к слову "стоимость", к слову " ценность", могла бы быть некоей контр фактической инстанцией, что явно могла бы быть уличена, как это сделал впоследствии Хесле, в желании снабженном нехваткой, в родимом столпе, кроме прочего и буржуазного идеализма, что вовсе не находил иногда подобную негативность и ее источник предосудительными. И потому известен особый пессимизм Фуко, что ограничивался скорее только констатаций простого и не простого обстоятельства, что понятия справедливости создано цивилизацией рабов в диалогах Платона, и что если, даже следы такой цивилизации должны уйти, то и должно уйти понятие справедливости, коль скоро такова может быть цель. Не более того, указание на историчность без цели, или на открытое многообразие возможных целей, что каковы бы ни были, так или иначе, в результате исторических изменений и реализаций, могут дезавуировать любые ценности, в том числе и собственные, вот скорее, что было его коньком, вечная переоценка любых таких. Когда речь может идти о радужной коалиции, стремиться быть только розовым всеобщим образом, может быть довольно странно. Просто и не просто потому, что пышные брюнетки, могут и не находить этот цвет достойным, но скорее вычурно приторным, восторженно слушая М. Фуко, в то время как блондинки, как раз могли радоваться ему и бессознательно, кроме прочего и потому что более может и не быть ничего. Но был в зале и человек, что совсем не напоминал сочувствующего, то ли тому, то ли другому, но скорее, то ли агента ФБР, то ли радикала, что более не может сдерживать свои эмоции, но вынужден делать это. Все это тем не менее свидетельствует, и теперь, о некоем живом участии в происходящем, что само было событием. В известном смысле разговор на разных языках был и техническим приемом, коль скоро иначе им было бы просто не справиться с таким либидинозным потоком.
На что им обоим таким образом, можно было бы, в который раз ответить, в частичной поддержке Хомского на этот раз, что перед лицом гиперболического роста человечества тезисы о том, что человек мертв, или о том, что он еще не родился, могут быть одинокого наивны.
Таким же образом как могут быть наивен идеализм, как Фуко-войны, так и Хомского общечеловеческих ценностей. На Гуантаномо знают, видимо, только два типа людей, тех, которые могут сбежать из Шоушенка, и тех, кто нет, не могут, и анархо-синдикалисты в этом списке на значатся. Автономия, которую предоставляли университеты, администрация которых могла быть подвергнута взысканиям за такие диалоги, это было именно тем, что предоставляло возможность этим людям играть с огнем, в ситуации отложенной необходимости принятия решений, здесь и теперь. Завышать акции войны ради войны, импульса беспредела, в ситуации преддверия и/или начала размещения "Першингов" в Европе было бы безответственно и именно в стиле АЭ, если бы это ни было предупреждение от фактичности истории. Таким же образом, противостояние только дойдя до мертвой точки, в который раз, могло бы разрешиться разоружением, братанием. По отношению, к которому, только вовремя пришедшие общечеловеческие ценности и их пафос могли бы что-то значить. США не единственная страна в мире, и в других странах, даже в Европе, гуманистическая практика судопроизводства и ее независимости, которая конечно имеет исключения, и, все же, встречается иногда большей частью в штатах, которая позволяла Хомскому отчасти спать во время диалога, исповедуя вечные ценности. И быть может встречается настолько реже, что Фуко оказался непреклонен. Понятие справедливости, если не мести, понятие имеющее только историческую значимость, когда-то было создано и когда-то сойдет на нет. Другое дело, что такая гуманистическая практика судопроизводства, опирающаяся на известны здравый смысл и его интуицию здравого смысла у судьи, Шефстбери, во многом обусловлена свободной продажей, в том числе, и тяжелого огнестрельного оружия. Только свобода и надо сказать человеческая свобода, дарует безопасность. Линч, это невыход. Но американского интеллигента можно и разбудить, и к чести Хомского он частью не спал, когда говорил о преступлениях государства и возможной оправданности сопротивлении им. В этом отношении, и японец мог бы высказать ему респект. Березовский мог бы продать атомную бомбу Басаеву, если бы она у него была, таков был градус теперь пафоса капитала не отчуждаемого в виду национального шовинизма, пафос не отчуждения от капитала. Продавалось буквально все. Но очевидно это имеет свои границы. Прежний НТВ замалчивал цифру в 70000 тысяч, и в Израиле солдат мог назвать его( в лице группы журналистов и их камер) "мамой", целясь в направлении Палестины. Но это де надо было пройти, свобода меновая стоимость власти, чтобы, теперь, новый отстроенный вновь Грозный мог бы радовать глаз после сталинградского 1942 года, когда-то ландшафта, радуя качеством безопасности, ее власти потребительной стоимостью. Эти, с привкусом известного фатализма уроки истории и напрягали в речи Фуко. Было не совсем понятно, да и теперь неясно, он за или против. Каким образом воюющие стороны могут торговать друг с другом? Могли ли Франция и Германия поддерживать торговые связи, во время Вердена? Видимо, лишь во время последовавших братаний. И только самими солдатами. Каким образом Донбасс, мог до последнего времени поставлять уголь Киеву в ситуации, когда его самые ценные, жилые строения, дома могли разрушать стрельбой прямой наводкой из артиллеристских установок. Нужна ли вообще история, если она такова? Война классов может доходить до состояния предельного классового шовинизма, в котором бывших господ феодалов, дворян просто вяжут колючей проволокой и топят баржами. Но классы и производят друг друга, правда, для этого они должны быть производительными классами. (Экскременты не могут стоить золота.) Безопасность эта потребительная стоимость власти не может быть, как и качество пищевой продукции все время отбрасываться или быть предметом пренебрежения. "Броненосец Потемкин", канонический в этом смысле текст. Таким же образом и здорово жить, оправится, может быть стоящим делом. Грузинское, комедийное малое кино и русский балет. АЭ непреклонны на этот счет. Нет разницы между потоками письма и дерьма, и все что пишется таким же образом свинство. И это не депрессивная позиция девиантности, что в редких комедиях гротеска находит себе отдушину, и цинично высказаться, но неким образом всеми маскируемый праздник повседневности. Но в этом отношении не стоит передергивать, отправлять нужды не то же самое, что отправлять власть. Пусть бы и последняя и была бы ничем другим, как формой принуждения. Это или приблизительно это ответил Хомский на вопросы после встречи, вопросы аудитории. Каким образом он борец с войной во Вьетнаме может быть профессором университета, что славиться своими военными разработками? Каким образом золотые мальчики из богатых семей могут болеть судьбой пролетариата? "Житья нету". Видимо и житься может не быть и у них. И все же, эта теория желания снабженного нехваткой, напрягает именно этим, оправданием отсутствия житься. Почему бы именно богатым не стремиться к свободе и богатству, что не были бы дутыми, и, и как раз не от нехватки? Что последовало?- "История сексуальности", виду теперь такого особенного и такого всеобщего цинизма капитализма. Но можно не ходить к гадалке чтобы понять, молодые люди скорее будут смотреть интервью на видео, в переводе нейросети, чем читать большие и толстые книги, пусть и такие хорошие.
Можно посмотреть интервью с Расселом, из него делается вполне очевидным, что его ненависть к большевизму была обусловлена как раз тем обстоятельством, что он и был тем самым классовым врагом, двух, теперь производительных, буржуа и пролетариев. В известном смысле у него могло не остаться никаких шансов. Эго могли утопить. Но коль скоро, он приветствовал демократию, то по мере отдаления от большой горячей войны, что видимо в 51 году было все еще недостаточным, и его классовое сознание и парадигма, и остальных, могла и отдалялась просто и не просто потому, что ее реализация, это прямое противостояние- баррикадный бой, а не университетская кафедра, что теперь выходит на весь мир в известного рода, "удаленке" и блогерстве. Вебер, делался вновь очевидным в своих призывах, что Хомский как раз мог бы парировать тем, что не стоит выгонять студентов на улицу, просто и не просто потому, что они могут вернуться с улицей.
И коль скоро, идеологий не избежать, пусть бы и в форме утверждение их не существования, в производстве желания, но можно еще раз повторить: более буржуа, чем буржуа и пролетарии, чем пролетарий, вместе и каждому( ой). Сложность в, том что воодушевление или инспирация, что сопровождает такие мысли, как и те, что революционизирование, как и мировая революция - это вещь поважнее и мировой войны, и мировой грызни из-за н-полов,- мысль наполовину, если таким образом ни на треть высказанная, в одном из своих смыслов, все равно могла удивить источником такого высказывания, это был Рейган,- и потому та и те, могут и подождать, если не упразднится,- ищет и быстрого движения. И что же, можно было , видимо, сеть в Фольксваген и проехаться под музыку на такой большой скорости, которую он только смог бы дать, опустошение что могло последовать, могло бы служить отрезвлению известного рода. Делать, - между тем, - ничего, - оказывалось, - не надо,- оставалось лишь ждать, после умиротворения ума. И в известной мере это и было так, будущее пришло с Востока.
"СТЛА".
Караваев В.Г.