Питер Хёг - современный датский писатель, наиболее известный как раз по роману "Смилла и её чувство снега". О чём он пишет? Ну разве возможно рассказать, о чём вообще эта неспешная скандинавская литература, с кучей отсылок к окружающему миру, с немного примороженными персонажами, с неповторимой атмосферой, которая обволакивает читателя и не даёт оторваться. Да, там есть странный сюжет и ещё более странные герои, но дело не в этом, дело в ощущениях, которые дарит чтение. Скандинавская литература - она всегда про ощущения.
И описания еды здесь довольно необычные, переплетённые с сюжетными линиями, с мыслями главной героини, от лица которой ведётся повествование, с ощущением начинающейся романтической связи между двумя холодными на вид людьми. Это надо читать. Отрывок довольно длинный, но это так написано, что я даже не знаю, что тут можно вырезать. Придётся вам читать всё, до конца. Герой готовит сборный рыбный суп со сливками, традиционный для тех мест. Готовит неспешно. Единственное, чего я не уловил - это для чего там рис с анисом. Наверное, чтобы есть рыбу с ним отдельно от супа. Ну и что за такой бифштекс Nossi bé с перцем - этого я тоже не понял. Наверняка речь идёт про какой-то стейк. Гугл ничего внятного мне не сообщил. В общем, читайте сами, это действительно прекрасно.
Он готовит нам еду.
Обычно бывает так, что в домах, где чувствуешь себя хорошо, оказываешься в конце концов на кухне. В Кваанааке жили на кухне. Здесь я довольствуюсь тем, что стою в дверях. Кухня достаточно просторная. Но места хватает только ему одному.
Есть женщины, которые могут приготовить суфле. У которых очень кстати находится засунутый в спортивный бюстгальтер рецепт приготовления шоколадного десерта. Которые могут одной рукой соорудить торт к своей собственной свадьбе, а другой приготовить бифштекс Nossi bé с перцем.
Все это достойно восхищения. Если только это не значит, что мы сами должны испытывать угрызения совести оттого, что еще не перешли на «ты» со своим электрическим тостером.
Перед ним гора рыбы и гора овощей. Лосось, скумбрия, треска, разные плоские рыбины. Два больших краба. Хвосты, головы, плавники. Кроме этого, морковь, репчатый лук, лук-порей, корень петрушки, фенхель, топинамбур.
Он чистит и варит овощи.
Я рассказываю о Рауне и капитане Теллинге.
Он ставит вариться рис. С кардамоном и анисом.
Я рассказываю о том, что давала подписку о неразглашении полученных сведений.
О тех отчетах, которые есть у Рауна.
Он сливает воду из овощей и варит куски рыбы.
Я рассказываю об угрозах. О том, что они в любой момент могут арестовать меня.
Один за другим он достает из кастрюли куски рыбы. Я знаю это по Гренландии. С тех времен, когда мы готовили еду не торопясь. Разную рыбу надо варить разное время. Треска сразу же становится мягкой. Скумбрия позже, лосось еще позже.
— Я боюсь оказаться за решеткой, — говорю я.
Крабов он кладет в последнюю очередь. Он кипятит их самое большее пять минут.
В каком-то смысле я испытываю облегчение оттого, что он ничего не говорит, что он не ругает меня. Кроме меня, он единственный человек, которому известно, как много мы знаем. Как много нам теперь надо забыть.
Я чувствую потребность растолковать ему про мою клаустрофобию.
— Знаешь, что лежит в основе математики, — говорю я. — В основе математики лежат числа. Если бы кто-нибудь спросил меня, что делает меня по-настоящему счастливой, я бы ответила: числа. Снег, и лед, и числа. И знаешь почему?
