— Белка! — охнул Таррэн, с внезапным пониманием обернувшись к супруге. — Белка, ты что?..

— Белка! — охнул Таррэн, с внезапным пониманием обернувшись к супруге. — Белка, ты что?..

— Оп-па. — Она растерянно подняла глаза на мужа. — Кажется, ты не зря спалил тот лесок... И твой ясень каким-то образом это почувствовал. Потому что, если верить ему, у Тира скоро появится еще один братик. И мы не нарушим старую традицию твоего рода, в котором у каждого мужчины Л’аэртэ всегда рождалось двое сыновей. Мама дорогая... что ж я с вами делать-то буду со всеми?

— Белка!
— Мама!
Таррэн порывисто обнял супругу, прервав на полуслове, потому что

такого чудесного подарка сегодня не ждал. Не думал, не гадал, не надеялся даже, что это вскоре случится. Особенно после того, как завертелась вся эта неприятная история с Уходом.

Владыка эльфов в немом изумлении уставился на смущенно потупившуюся Белку, которая совершенно неожиданно залилась румянцем. После стольких лет, после Тира и Милле она все равно порозовела, словно в первый раз. А Таррэн... Тирриниэль не знал, что когда-нибудь увидит на его лице выражение такого счастья. Немного сумасшедшего, диковатого, но настолько искреннего, что мудрый маг ни на миг не усомнился: в этой семье всегда будут рады каждому родившемуся малышу. А потом увидел восторженно рычащих хмер, что со всех ног кинулись к своей обожаемой хозяйке, проследил за тем, как вьются они вокруг его сына и Белки, как счастливо переглянулись Тир и Милле, и понял, что они действительно будут безумно рады. И розовощекому карапузу, и клыкастому монстрику с ядовитыми зубками в пасти. Потому что в большой стае только так и может быть: они — одно целое, они едины. И так будет до тех пор, пока они живы.

Тирриниэль улыбнулся, когда от избытка чувств получил когтистой лапой по спине, и искренне понадеялся, что когда-нибудь тоже сможет войти в этот узкий круг. В семью, если точнее. В свою семью, потому что никогда прежде не знал, что она может принести столько счастья. И лишь теперь осознал, что настоящая семья не сделает его уязвимым. Не предаст. Не обманет. Не бросит и не оставит в беде. Лишь станет год за годом наполнять его новыми силами, уверенностью, безудержной радостью и сознанием того, что он не одинок. Странно, но сейчас это показалось ему невероятно важным.

Тирриниэль собирался еще поразмыслить на эту тему. Пусть не

сегодня, когда радость так велика, а немного позже. Когда все успокоится, народ угомонится, Таррэн все-таки покинет чертоги, а потрепанные нервы взбудораженного последними событиями эльфийского народа больше не будут страдать от близости его четвероногой стаи.

Владыка с улыбкой проводил глазами резвящуюся и смеющуюся молодежь. Вежливо посторонился, пропуская игриво настроенных кошек, ободряюще кивнул Элиару и уже развернулся, чтобы уйти... как вдруг неподалеку раздался негромкий, хрипловатый и весьма глубокомысленный голос, в котором звучало торжество кладоискателя, долго бившегося над загадкой пропавших сокровищ, но нашедшего наконец ответ на свой самый главный вопрос.

Шранк довольно хмыкнул и, радостно потерев ладони, пробормотал:

— Вот ведь ушастый мерзавец! Своего, мол, расти... не мог сразу сказать, что уже давно подумывал о прибавлении! Тайны тут развел, понимаешь! Но теперь врешь — не получится больше молчать, потому что я понял наконец, зачем ты отправил домой столько орехов!