ЧЕЙ ФАДДЕЙ?

ЧЕЙ ФАДДЕЙ?

Вскоре дождь перестал, наступили солнечные деньки. Но Изюмка все

равно ходил темнее тучи; ему хотелось поиграть с маленьким хомячком

Фадейкой, а тот все время спал в своей люльке.

— Мой Фадейка, — ворчал он. — Ведь для чего мы его домой

принесли? Чтобы мне было с кем играть. А так на что он мне нужен?

— И почему ты никак не поймешь: таким малышам, как Фадей, надо

спать почти целый день.

— Эх! — отмахивался Изюмка и шел пятачком рыть землю. Вырыл

одну ямку, другую, вдруг слышит какой-то шорох.

— Фадик проснулся! — радостно захрюкал он и побежал к люльке.

Наступило веселое времечко и для Изюмки.

— А ну скажи, — допытывался теперь он у хомячка, — ты чей,

Фадей?

— Изюмкин, — лепетал спросонья Фадейка. А поросенок буквально

места себе не находил от радости.

Послушный хомячок соглашался играть с Изюмкой в любые игры:

кувыркался на сене, лежал в вырытых поросенком ямках, зарывался в

песок. И сколько угодно играл в прятки! Сокровище, а не хомячонок был

этот Фадейка.

Немного погодя пришла к ним мышка Кишмишка и сообщила

радостную новость: вода ушла из их подземного дворца.

— А ну, Кишмишка, посмотри, что у меня есть! — громко хрюкнул

Изюмка.

У Мышки даже глазенки засветились.

— Ой, какой премиленький хомячок! — пропищала она.

— Его Фадейкой кличут, — милостиво сообщил Изюмка.

Кишмишка обрадовалась, позвала:

— Иди ко мне, золотой мой Фадеюшка!

Хомячок пошел было к ней навстречу, смешно перебирая короткими

ножками, но тут Изюмка как вскочит да как побежит ему наперерез.

— Не смей ни к кому ходить! Ты мой — понятно? И, подхватив его на

руки, так прижал к груди, словно кто-то хотел у него отнять хомячка.

Кишмишка обиделась:

— Чего ты так испугался? Съем я его, что ли?

— Не съешь, — смягчаясь, сказал Изюмка, — но и хватать нечего.

Перемажешь еще его золотистую шубку.

— Вот оно что? — возмутилась мышка. — И это говоришь мне ты, у

которого вечно и копыта и нос в грязи?!

Тем временем Фадейка снова задремал. Изюмка принес его к Гномычу

и попросил:

— Присмотри за ним, пожалуйста. Носик ему вытри. А то у него

носик загрязнился!

И сам — в дверь, чтобы с Кишмишкой в прятки играть.

Гномыч усмехнулся и говорит:

— Почему же ты Фадейку мне несешь, когда ему носик нужно

вытереть. Это же твой хомячок?

— И мой и твой, Гномыч, — отвечал Изюмка. — Мы же его вместе

нашли? Разве ты забыл?

— Нет, не забыл, — возразил Гномыч, посмотрел на своего приятеля

Грача, и они оба захохотали.

— Над чем это вы смеетесь? — спросила Кишмишка, заглядывая в

окно.—

А над тем, милая, смеемся, что когда Изюмке играть хочется, то

Фадейка — его, а когда за хомячком уход требуется и забота, то сразу

оказывается, что Фадейка — Гномычев.

— Хи-хи-хи! — ехидно захихикала мышка.

Изюмка разозлился, побежал прогонять Кишмишку домой. Но та уже

и сама догадалась, что рассердила приятеля, и убежала. И только издали

все еще доносился ее ехидный смешок:

— Хи-хи-хи!

Первое время Изюмка, куда, бывало, ни идет, туда и Фадейку за собой

тащит: любил своим хомячком перед другими похвалиться.