Олегу на момент аварии на Чернобыльской АЭС было 16 лет, он был школьником, который жил с семьей в трехкомнатной квартире в Припяти. Сейчас он живет в Киеве с женой и сыном и работает инженером на электростанции.
Спустя чуть более года после аварии его отец Виктор Брюханов, главный инженер Николай Фомин и заместитель главного инженера Анатолий Дятлов были приговорены к 10 годам лишения свободы.
Олег говорит, что его отец сейчас слишком болен, чтобы смотреть сериал «Чернобыль», но он мало похож на дерзкого персонажа, изображенного на экране.
Здесь он вспоминает события ночи взрыва и последствия для его семьи.
В ту ночь я услышал только два телефонных звонка. И мои родители включили свет и начали быстро ходить. Я слышал какое-то движение. Затем хлопнула дверь, и мой отец ушел. За ним приехал фургон, он сел и уехал.
Проснулся утром, вошел в гостиную. В кресле сидит мама. Она говорит: Олег, там большая поломка. Все закрыто. Все окна закрыты. Есть радиация. Сто точно произошло, я не знаю.
Моя мама сказала мне, что, когда мой отец проезжал перед реактором в том фургоне, он сказал:« Это тюрьма для меня ». Это точные слова моей матери, отец сказал ей это.
Он имел в виду, что он будет заключен в тюрьму. Что он будет посажен в тюрьму. На сколько он будет знать в свое время.
Утром я собрался в школу. Была суббота, и у нас была школа в субботу ... В тот день мы просидели два урока, а затем нас отправили по домам, и это был конец нашего класса и той школы.
Мне понравился сериал. Но есть и ложь, или, я бы сказал, не ложь, а ... преувеличение. Есть некоторые вещи, которые не совсем правдивы о моем отце.
Он выглядел очень похожим. Но его характер ... Мой отец был лучше. Намного приятнее. Он не мог кричать на людей. Я уже слышал некоторые отзывы от людей, которые его знали, что они не согласны, и вообще люди говорят, что он был совсем не таким.
После того, как он и его мать были эвакуированы, Олег не видел своего отца до слушания дела.
Я видел его 25-го вечером, затем на следующий день, 26-го, он пришел ночью. Думаю, было около полуночи ... Он выглядел похудевшим и бледным буквально за один день. Я это помню.
Он держал все при себе, он не делился с нами. Так что я вам честно скажу, я даже не спрашивал его, когда он был в тюрьме, каково ему там было - я все узнал от своей мамы Он рассказал ей кое-что, но не все. Он все хранил внутри.
Ничего яркого не осталось, все как бы ... подавлено, как у людей, переживших Вторую мировую войну. Я чувствую то же самое. Есть некоторые воспоминания об этом дне, но это все ... ничего хорошего.