Дочка давно просила котенка, а я все никак не решалась. Но в день ее восьмилетия моя сестра с таинственным видом вытащила из-за пазухи это чудо! Сколько было восторга у дочки – можно не рассказывать.
Кошечка была обычной дворовой, черно-белого окраса (белые животик, грудка, середина мордочки стрелочкой и «тапочки»). Муж сестры работал в типографии, там во дворе жила кошка, которая регулярно осчастливливала котятами не только работников типографии, но и всех их друзей, знакомых, друзей знакомых, и так далее. Вот и до нас очередь дошла…
Дочка была настолько очарована котенком, что решила назвать ее в свою честь – Лизой. Ну, тут уж я возразила:
- Будем путать. Давай уж тогда – Лиса, Лиска.
Лиска оказалась умненькой, проказливой и очень игривой. И уж совершенно точно считала Лизу своей сестренкой, подружкой для игр, а иногда и ребенком. Во всяком случае, когда Лиза делала вид, что плачет – прижимала ладони к лицу и тоненько подвывала – Лиса очень беспокоилась, тыкалась мордочкой в Лизины пальцы, трогала их лапкой, лизала щеку, там, где она была не закрыта. И успокаивалась, только когда Лиза отнимала ладони от лица и говорила: «Ну все, все, видишь, я не плачу!».
Начала она свою жизнь с нами с того, что нахулиганила. Лиза с любовью приготовила для нее кукольную кроватку с лучшими подушечками и одеяльцами, выселив кукол на полку шкафа. Я уверяла, что котенок не будет там спать, и предлагала коробку с мягкой подстилкой. Тогда Лиза уговорила меня разрешить котенку спать с ней (всяческие глистогонные мероприятия уже были проведены сестрой). Ну ладно, решила я, пусть. И очень ошиблась.
Наутро Лиза встала очень хмурая. Оказалось, что Лиска не давала ей спать почти всю ночь – то бегала по ней, то играла косичкой. Лиза сняла ночнушку и повернулась. Я ахнула – вся ее спина была в мелких царапинах!
- Лизочек, ну что же ты меня не позвала, - я прижала глупышку к себе.
- Я боялась, что ты ее ругать будешь, - заплакала дочь. – Она, конечно, меня царапала, но она же еще маленькая и не понимает!
- Ругать не буду, - ответила я, - это бесполезно. Но вот спать она будет в другом месте, пока не поймет, что ночью спят, а не прыгают по людям.
Долго думала, куда ее определить, чтобы и не мешала никому, и чтобы ей самой безопасно было. Решила – в ванную. Перенесла туда коробку и мисочку с водой, лоток. Кстати сказать, к лотку Лиска сразу привыкла, как-то моментально поняла, что от нее требуется. Я же говорю – умница!
Несмотря на Лизины стенания, что киске будет в ванной одиноко и страшно, та прекрасно выспалась, правда, не в коробке, а в тазу с бельем, приготовленным для стирки.
Через неделю ночевок в ванной решено было, опять же по настоятельным Лизиным просьбам, расширить «место заключения»: оставить открытой дверь в прихожую. Лиска тут же облюбовала для сна мягкий стул, стоящий там. Зато теперь у нее появилось прекрасное развлечение: дождаться, пока ночью кто-то пойдет в туалет (естественно, свет в прихожей не включая – выключатель у входной двери, быстрее в туалете включить), и прыгнуть на ноги. С когтями. Охота такая ночная! Пугались мы первые ночи от неожиданности ужасно, потом привыкли. Когтишки маленькие, почти и не больно. Главное было – в темноте ей на лапу или хвост не наступить.
Вообще Лиска очень любила играть и с нами, и сама себе игры придумывала. Самыми любимыми ее «игрушками» были конфеты-драже «Лимончики» - желтые, покрытые кристалликами сахарного песка, сантиметра два в диаметре. Могла с такой конфеткой просто ходить, держа ее в зубах, могла под палас загонять, а потом сама же и доставать лапой, будто это мышка. Или в мой тапок-шлепанец положит со стороны задника, конфета к мыску скатится, а там уже Лиска в засаде, ловит ее. Еще Лискина игра: надо взять конфету в зубы, встать на перекладину стула передними лапками и перепрыгнуть через препятствие, не уронив конфету. Маленькой она часто так прыгала, потом как-то подзабыла. Потом, она уже большая была, я опять «лимончиков» купила, дала ей. Лиска все свои игры вспомнила: конфету и покатала с тапка, и под паласом поохотилась. К стулу подошла, а прыгать уже и не надо, просто перешагнула перекладину. Перешагнула, оглянулась на нее, и на мордочке явно написано: «И все? Ну, и что тут интересного-то?».
И с босоножками Лизиными играла: просунется всем туловищем в босоножку так, что попа над пяткой, а голова из мыска торчит, и ползает по полу. Мы смеялись: «Лиска – танкистка».
А однажды Лиза на каникулах была, а мы на работе. Прихожу, дочка мне говорит:
- А я Лису в прятки играть научила!
Я даже не поверила – кошки же не дрессируются! Нет, реально играют! Ладно Лиза встанет за штору или холодильник, или в шкаф залезет, зовет – «Лиса, ищи меня», и Лиска находит – это понятно. Но ведь и Лиска тоже пряталась! Так же вставала за штору и холодильник. Ну и что, что хвост торчит! Мы ходим, «ищем»: «Ну где же наша Лисонька, куда же она подевалась?» - стоит, не выходит. Заглянешь в прятку: «А, вот она где!», она в ответ: «Мр!».
И еще одна, уже Лизина любимая игра. Раз сидели мы, пили чай. Лиса – на любимом месте, на подоконнике рядом со столом. Лиза откусила от бутерброда с колбасой и положила его на стол, на что-то отвлеклась. Взялась за бутерброд, а там только хлеб. Где колбаса? А Лиска как ни в чем не бывало уже ее доедает. Лиза полушутя возмутилась, а сама потом нарочно так делала: бутерброд положит, и будто невзначай отвернется. Выждет время, поворачивается и «сокрушается»: «Где же моя колбаса? Куда делась?». Ну, и при этом нужно было увидеть невинную Лискину мордочку!
Попыталась однажды Лиза подружку к прогулкам приучить. Меня дома не было. Лиза у папы гулять отпросилась, на Лиску поясок намотала поперек живота (не на шею, ей же душно будет!) и пошла. Муж потом рассказывал:
- Я только дверь закрыл, минуты через три – звонок. Открываю – стоит Лиза, губы закушены, глаза в слезах, в кошку вцепилась, а та вырывается. Поставила ее на пол, кошка бегом в комнату, Лиза – уже плачет навзрыд. Руки показывает, а они у нее все изодраны, в крови! Ну, бегом ее раздевать, руки обрабатывать.
Оказалось, лифт поехал, Лиса звука испугалась и стала вырываться. А Лиза испугалась, что она вырвется и убежит на улицу, и потеряется. Вцепилась в кошку. Чем сильнее Лиза держит, тем сильнее Лиса вырывается. И наоборот. А еще и наверх ехать пришлось!
Руки тогда у Лизы даже опухли, и долго не заживали. И все равно она свою любимицу защищала, что та не виновата, что испугалась.
Любила слушать, когда я читала Лизе на ночь. Девчонки улеглись, я в кресле читаю. Лиза слушает, Лиса дремлет. Вдруг Лиза останавливает меня каким-то вопросом. Тут же Лиса приоткрывает глаза, и недовольное: «Мр?». Мол, что остановилась, читай дальше.
Знала Лиса очень хорошо два слова: «На!» и «Лиза». И неважно, кому сказано первое слово, если «на» - значит, Лисоньке. Тут же прибежит. Если спросишь: «Где Лиза?» - смотрит не нее, нет рядом – бежит искать.
Все места в квартире тоже были Лисины. Только что застеленная свежим бельем постель, Лизины тетрадки под настольной лампой (а еще можно за пишущей ручкой поохотиться!), мои выкройки на полу – все это, без сомнения, стелилось и раскладывалось исключительно для Лиски.
И коронное – стул на кухне, возле стола. Там Лиса разрешала сидеть, кроме себя, только хозяину. Этот стул был самым удобным. И гости, кто еще не знал, что это – Лисино Любимое Место, бывало, на него садились. Ага! Наивные! Лиска моментально прибегала, садилась напротив и гипнотизировала непонятливого. Если это не помогало – следовали жесткие меры: Лиска просто протискивалась между попой пришельца и спинкой стула и начинала его выдавливать. Человек понемногу пододвигался, уступая место милой кошечке, и вот уже – вуаля! Милая кошечка победно сидит на стуле, а человек стоит и недоумевает – как это его кошка со стула выгнала?
Раз она нас здорово напугала. Нет нигде. Прошмыгнуть на лестницу не могла, никто вечером не выходил. Уже думали, в форточку за птичкой выскочила, а этаж-то десятый… Я даже вниз сбегала, слава Богу, нет. Зовем – не отзывается. Лизочек уже чуть не плачет – кошка пропала, да и мы беспокоиться начали. Все шкафы и шкафчики перерыли, везде заглядывали по многу раз – нет и нет. Потом мужу показалось, что мяукает. Прислушались – точно! Еле слышное мяуканье из-под мебельной стенки. Двигать побоялись – вдруг у нее там лапа застряла или голова, двинем, и тогда… Ужас. Выгрузили книги, и кое-как мы с мужем секцию стенки наклонили, а Лиза в это время аккуратно Лису тянула. Вот как она туда влезла, щелочка в одном месте была буквально сантиметров пять! Недаром говорят, что коты – это жидкость. Просочатся куда угодно.
Ни на мышек, ни на птичек Лисе не пришлось поохотиться, зато ни одной мухи у нас дома летом не было! Всех поймает, и слопает с таким удовольствием, будто ее век не кормили! А из еды больше всего любила грибной суп и кальмары. Пока варятся – только запах учует, начинает с ума сходить – лезет под ноги, под руки, лапы на шкафчик ставит, ничего делать не дает. Я уж пыталась, когда это готовлю, дверь в кухню закрывать, так ведь войдут то Лиза, то муж, ну и Лиса, понятно, просочится. А потом она научилась сама дверь открывать: прыгнет, повиснет на ручке. Ручка повернется, а Лиска от стены задними лапами оттолкнется, и – готово! Дверь открыта! И под ноги, дай, мол, вкусненькое! Немедленно! Приходилось ей хоть немного в холодной воде остужать и срочно давать.
Летом мы с Лизой собрались на отдых уехать, Лиса с мужем дома оставались. Весь отпуск Лиза переживала – как там Лиса? Хорошо ли ее папа кормит? Наверное, приедем, а она похудела, бедняжка! А приехали мы – вышла Лиска, раза в два толще, чем была. Мы опешили:
- Чем же ты ее кормил, что она так растолстела?
- Да чем! Тем же, что и сам ел. Некогда мне тут было ей разносолы наваривать. Вечером супу сварю (а суп мой муж варит такой, что «ложка стоит»), с утра ей в миску налью, и на работу. Прихожу вечером, все съедено. Ну, я ей еще порцию дам. Утром миска пустая. Вот и все.
Видимо, Лиска от скуки спала целыми днями, вот без движения и растолстела. Ну, ничего, с Лизой опять бегать и играть начала, через месяц опять стала нормальной нашей Лиской.
***
#рассказыокошках#питомцы