В воздухе кружились острохвостые ласточки. Если бы вы посмотрели на землю их глазами, вы бы увидели бескрайнюю зелень. Островками на ней - ровные участки деревень с грибочками-домиками.
Желтые полосы вьющихся дорог. Синие ленты рек с блюдцами озёр. Тысячу лет назад люди покинули города во имя любви и света. Они перестали поклоняться воздушным клеткам из золота и вернулись к истокам. Земля приняла их с благодарностью.
Ласточки залетали в гнездо под конёк желтого деревянного дома. Алёнка громко кричала брату: ⠀
Васька, смотри, ласточки вернулись! ⠀ В деревне Северское начиналась весна. Люди дружно работали на полях, женщины пели, мужчины ладно отвечали. Смех и улыбки. Льняные одежды ткала мама Аленки. Девочка вертелась веретеном, поспевая в помощь маме. Шла ее тринадцатая весна. Она выбежала вновь из дома и побежала в поле отнести отцу обед. Одинаковые светлые дома зеркальными стёклами приветливо подмигивали ей вслед. Собаки заливисто тявкали, гоняя кур и гусей. Пастухи мерно шли за буренками и козами.
Аленке было радостно и счастливо. Как всегда. Ведь не знали люди ненависти и злости, раздражения и печали, зависти и обид. Жила деревня Северское лишь в солнечном облаке желтых одуванчиков. Споткнулась быстроногая Аленка, упала в пыль дороги. Подняла глаза: чёрный дом. Единственный в деревне - потемневший от дождей, окна пустыми голодными глазницами уставились в самое сердце. На подоконник спокойно уселся кот.
«И почему наши не снесут этот дом? Он стоит тут годами пустой! Вечно что-то не так рядом с ним», - возмутилась в душе Аленка.
Но она любила разглядывать его украдкой. Пробиралась сквозь заросли кустов и смотрела на облезшие доски, покосившуюся крышу, облупленные ставни. Взрослые сторонились чёрного дома и молчали. Дети гадали, кто в нем скрывается? Иногда в окне вальяжно сидел кот, иногда им казалось, что в доме мерцают огни.
«Ну сегодня я с тобой разберусь!» - решила вдруг Аленка, вставая с земли. Ноги быстро внесли ее в дом, пока голова не успела передумать. Стук сердца гулом отражался от стен. Есть кто? Выходи! - закричала девочка, - Хватит прятаться! Я тебя разыщу! Выходи говорю! ⠀
⠀Звонкий голос гулял по пустым комнатам. Кот флегматично спрыгнул с окна и взобрался на уцелевшую печь. Аленка заглянула внутрь: печь была тёплая, в ней стоял горшочек с кашей и лежал круглый хлеб. ⠀ Смелость покинула девчушку. Она кинулась к дверям - заперто. Окна вдруг затянуло тьмой. Раздался топот как от тысячи мышиных лап. От взмахов чьих-то больших крыльев вибрировал воздух. Глаза кота горели двумя красными угольками. ⠀
А-А-А! Кто вы такие? Выпустите меня! - отчаянием кричал тонкий голос. ⠀ Мы - те, кого вы изгнали. Страх, злость, обида, зависть, боль... - из тьмы дома проступили силуэты. Люди в рваных одеждах, с искореженными лицами и телами. Если бы в деревне сохранились страшные сказки - Аленка сейчас признала бы их главных героев. ⠀ Что?! Что это такое?! - в отчаянии девочка прижалась спиной к печи. ⠀ Вы не замечаете нас, давите и избегаете! Делаете вид, что нас нет! Ты даже не знаешь наших имён! Но мы есть! И нас тьма! - голоса скрежетали и обволакивали Аленку со всех сторон. Холодными щупальцами скользили по плечам и ногам. Обвивали руки, талию, горло... ⠀
Нет! - закричала девочка, вытащила из печи горящее полено и кинула вперёд. Она не чувствовала боль в обожженной руке, как заворожённая глядя на разгорающийся огонь. Потом бросилась опрометью вперёд, тьма расступилась в огне, и Аленка оказалась на полянке. ⠀
Щеки чёрные, озноб пробирает тело, за спиной пылает чёрный дом. Люди сбегались. Бельмом на глазах у всех стоял он, всполохами огня мерцая сейчас в их зрачках. Мать подбежала, обняла девочку, увела в хату. Дом сгорел до основания. А на следующий день охватил ураган лесные чащи, выкосил посаженные поля, принёс жар в деревню. Спасались жители, кто как мог. Плакали ласточки, теряя гнезда и будущих птенцов. Ровное серое поле осталось от светлых домиков-грибочков. ⠀
Нет без тьмы света. Задвинутая, забитая, загнанная в угол она вырвется огнём на свободу. Выжженным пепелищем восстановит свои права. ⠀ Отстраивали жители Северское. Шрам от ожога на Аленкиной руке напоминал им о чёрном доме внутри каждого из них. И больше не делали они из него тайны.