Последние годы Иван Сафронов чувствовал усталость. Былая лёгкость, дарованная вдохновением, куда-то исчезла. Но пропала не только лёгкость, но и желание. Внутри образовалась пустота. Целыми днями он просиживал в мастерской, вымученно выводя карандашом какие-то наброски, но дальше этого дело не шло. Недовольство жизнью нарастало ещё и потому, что его коллега по цеху, с которым много лет у него было не то соревнование, не то соперничество, в отличие от Сафронова каждый год устраивал вернисажи своих новых картин.
В тот день он впервые почувствовал, что такое зависть. Всматриваясь в выставленные в галерее картины, мужчина понял, что ему никогда уже не приблизиться к своему сопернику. По уровню таланта тот явно его превзошёл. Горячая волна неведомого доселе чувства охватила Сафронова настолько сильно, что, не выдержав её мощи, он выскочил на улицу, забыв про пальто в раздевалке.
Опомнился он только, когда пробежал два квартала. За это время двадцатиградусный мороз успел окрасить нос и уши в ярко-красный цвет. Сафронову пришлось вернуться, но опрометчивый поступок не остался без последствий. Уже на следующий день пожилой мужчина слёг с тяжелейшей формой бронхита. Лечили его долго, но болезнь не уходила, и даже после того, как постельный режим был отменён, врач назначил ему прогревания.
В кабинете физио процедур было тепло и по-домашнему уютно. Юная медсестра в белоснежном халатике ловко манипулировала приборами, и всё время мило улыбалась. Обстановка подействовала на мужчину расслабляюще, и через некоторое время он уснул.
В кабинете было пусто. Черноволосая красавица что-то писала в журнал. Иван Константинович глянул в окно. Чёрное полотно ночного неба казалось седым от крупных хлопьев падающего снега.
— Я что, уснул? — смущённо спросил Сафронов, поднимаясь с кушетки. — Сколько времени я проспал?
— Не так уж и много, — улыбнулась медсестра. — Но мой рабочий день уже закончился.
— Почему вы не разбудили меня? — ещё сильней стушевался Иван Константинович.
— Жалко было. Вы так сладко спали. Но вас, наверное, дома заждались, волнуются? — девушка смотрела так участливо, что всегда замкнутый Сафронов вдруг почувствовал в себе потребность простого человеческого общения.
— Простите меня. Давайте я вас провожу.
Свет фонарей оранжевыми пятнами рассеивался по свежевыпавшему снегу. Гигантского размера снежинки кружили в воздухе и оседали на длинные ресницы Юлии Снежиной. Седовласый старик и юная красавица посреди заснеженного города выглядели, как дед Мороз и Снегурочка. Что-то незнакомое или давно забытое старое наполнило душу художника и разбудило несвойственное ему красноречие. Он прожил долгую жизнь и рассказать было о чём. Юля шла рядом и внимательно слушала. Иван Константинович чувствовал себя помолодевшим и счастливым. Ещё никто никогда не слушал его так. Она не перебивала, лишь изредка задавала вопросы. Мужчине хотелось произвести впечатление, и он стал хвастаться всем, чего он добился в жизни, слегка приукрашивая свои достижения.
Юля простилась с провожавшим и вошла в общежитие. Смесь знакомых и не очень приятных запахов ударила ей в нос. Девушка быстро поднялась на второй этаж. Шум, хохот, мат, проникающие из всех щелей, смешивались в один общий гул. Сказка, в которою ещё минуту назад была погружена девушка, закончилась. Действительность быстро вернула её на то место, которое было уготовано судьбой. Юля вошла в комнату и, не включая свет, подошла к окну. Где-то там среди сосен в красивом белом доме готовилась встречать Новый год семья счастливых людей. Зависть стала душить девушку.
«Почему им? Почему одним всё, а другим ничего? Чем я хуже? Это же несправедливо! Неужели я обречена сдохнуть в этой общаге?» — от волнения лицо девушки залилось ярким румянцем. — «Если только»…
Вы прочли отрывок из детектива Елены Касаткиной "Чужими руками". Что прячется за красивым фасадом загородного особняка? Какие тайны хранят его обитатели? Вы можете узнать на Литрес, Ридеро и Амазон. https://ridero.ru/books/chuzhimi_rukami/
