Ледошёрстка села в своём гнезде. От чувства вины у неё скрутило живот. Она улизнула, чтобы вздремнуть перед своим пограничным патрулём в сумерках. Ей следовало бодрствовать. Она знала, насколько уязвимым было сейчас племя. Теперь разгорелась драка. Она быстро выскочила из своего гнезда и вышла из входа в воинскую палатку. Львиносвет стоял перед Терновником посреди поляны. Полуненный солнечный свет окрасил шерсть глашатая Грозового племени в золотой цвет. Ледошёрстка видела, что он изо всех пытается не поднять дыбом мех. Терновник прожигал его взглядом, полуприжав уши, в голубых глазах полосатого кота пылал гнев.
Их соплеменники наблюдали с края поляны. Искра с тревогой смотрела на обеих воителей. Глаза Кислицы и Капля округлились от тревоги. Ветвь наклонилась вперёд, насторожив уши, как будто собираясь вмешаться; Плавник попытался успокоить её прикосновением хвоста, в то время как Шмель тревожно гагат рядом с Мухоуской, Щелкуном и Прыгуном. Глаза трёх молодых воинов были наполнены интересом. Никаких следов Белки. Ледошёрстка взглянула на Каменный карниз, в сторону палатки Ежевичной Звезды, где Белка теперь спала одна. Но она не видела действующую предводительницу Грозового племени.
Она, должно быть, возглавляет патруль. Ледошёрстка выскользнула из палатки, держась на расстоянии от Львиносвета и Терновника. Она пока не хотела вмешиваться. Спор может прояснить ситуацию, если только он не выйдет из-под контроля. Львиносвет посмотрел на Терновника. --Ты обвиняешь меня в том, что я не настоящий воитель?-- Ледошёрстка затаила дыхание. Она ошибалась. Это было больше, чем мелкая ссора.
По всему лагерю коты бросали свои дела, чтобы прислушаться. Даже Крутобок появился у входа в палатку старейшин, глядя на происходящее широко раскрытыми глазами. --Конечно, нет.-- Терновник отвернулся, и Ледошёрстка облегченно вздохнула, отступая. Но воитель не закончил. --Я просто хочу сказать, что мы барахтаемся, как рыба на берегу реки, тогда как должны знать, что делать.-- --Как мы можем знать?-- воскликнул Львиносвет. --Ни у одного племени раньше не было предводителя, который находился между жизнью и смертью.
