Все началось в столовой. В ней на стене висела большая картина с золотой травой.
- Ты знаешь, что это за трава?
- Нет.
-Это рожь, из неё хлеб делают.
В столовой на завтрак давали белый хлеб. Квадраты сероватой буханки пахли всем и ничем. И ты кладешь пару кусочков в карман и идёшь кормить рыб. Рыбы собираются в круг, выпрыгивают из воды, пускают пузыри, дерутся. Для рыб хлеб только в столовой. Сами они туда не дойдут. А потом накупаешься с рыбами, приходишь к бабушке к обеду, и она тебе все тот же хлеб даёт, только с маслом, которое в столовой не съела. И ты уплетаешь его, безвкусный, холодный, а он пахнет рожью с картины и уже рыбами, которые с тобой ныряли. Уплетаешь и думаешь «все не зря».
- Платье купила, как 3 буханки хлеба стоит.
Это уже позже. До Ельцина в моем детстве большинство покупок измеряли буханками хлеба.
А пока бабушка делила прилавки на буханки, дед сушил сухари. Это «3 корочки» постлагерного режима. Но только зубы об них дедушка не ломал, потому что он их не ел, а только копил.
Потом было много хлеба: цельнозерновой для худеющих, обычный белый для колбасы. До того момента, пока не появились слойки сердечком. Их покупаешь по дороге на работу и делишься с голубями. Они прилетают по-одному или стаями и по их количеству и поведению ты смотришь как ´пройдёт твой день.
Перед моим долгим путешествием я долго кормила только одного рыжего, однолапого голубя, он раздулся как футбольный мяч, но не улетал.
- Да куда ж тебе столько?
А он все жрал.
Рядом с домом и институтом в Москве продавались чебуреки. Это была еда на все случаи жизни. Еда на обед, еда на большой ужин. Чебуреки это всегда Москва. И вот ты идёшь в тысячах километров от Москвы поздним грязным вечером, в стране, где все что «no spacey» это самообман рецепторов, и видишь чебуреки. Ты даже не спрашиваешь сколько стоит. А пока деньги достаёшь – этот чебурек уже соусом полили, на кусочки разрезали и зубочистки вставили. «No, no»! — но в этот момент английский всегда перестаёт быть интернациональным. Везде своя Москва. Все зависит из какой точки ты на неё смотришь и под каким соусом ешь.
А потом ты уже в Подмосковье покупаешь хлеб, а он вдруг рожью с картины пахнет в столовой где хлеб растёт. И идёшь кормить рыб, по привычке. Потому что рыбы сами в столовую не дойдут.