Он стоял у дороги. Серый, как моль, продуваемый ветрами и заметаемый снегом по зиме. Он стоял и находил в себе силы улыбаться каждому. Но люди проезжали мимо, никогда не замечая его.
Потом, видимо, что-то случилось, и люди перестали приезжать вовсе. Уехали. Все, одним днем, в суматохе собрав детей и стариков. Просто сели и уехали. Больше после этого никто не приезжал.
А он стоял. Как привратник убогого рая, не имея возможности обернуться и посмотреть себе за спину. Он ждал хоть кого-то, кому он окажется нужным. Но таких не было.
И ему бы сорваться с места убежать вслед за остальными, но нельзя. Нужно было стоять на месте на случай, если вдруг кто-то вернется.
Как у любого привратника, у него была очень важная функция: приветствовать любого, кто приезжал в город. А кого приветствовать, если никто не приезжает?
И день за днем становилось все тоскливее от вида пустынной дороги, по которой не было слышно приближающегося шороха шин. От скуки он начал считать, сколько раз пойдет снег. А снег шел. Иногда приходили олени. Иногда - смешные, толстенькие и высокие ослики каштанового цвета с черной и короткой гривой. Но это было очень, очень редко. Даже зверье сторонилось этих мест, избегало их.
Но однажды... Однажды счастье случилось. В зимний ясный день, когда трескучий мороз кусал покрытые инеем провода, по хрустящему снегу раздались шаги.
Стоящий у дороги недоверчиво прислушался. Неужели не показалось? Неужели... Действительно кто-то идет? Меж тем в зоне видимости появилась мужская фигура.
Постепенно фигура приближалась. Небо затягивало тяжелыми ватными тучами. Казалось, что это этот нежданный гость тащит огромные тучи на своих плечах, как связку однотонных воздушных шаров. Наконец, мужчина подошел совсем близко и остановился, вздохнув.
Тот, кто стоял у дороги, вгляделся в лицо гостя. Оно казалось... Смутно знакомым. Очень смутно, как будто в памяти оставался только полустертый портрет, изъеденный ржавчиной и запорошенный дорожной пылью.
Гостю было около тридцати. Лицо его было неопрятно, одежда - помятой и явно несвежей, как будто он шел откуда-то издалека, на своих двоих. Но тот, кто стоял у дороги, был ему рад ровно так же, как если бы приехал человек в отглаженном костюме на блестящей черной волге. Когда ты каменная стелла, ты каждому рад одинаково. Каждому, кто приходит в город. Ты - всего лишь привратник. Ты всего лишь стоишь у ворот.
— Ну здравствуй, Родина.
Мужчина перебрался через ограждение и сел в снег у подножия стеллы. Пошарился в рюкзаке. Достал открывашку и бутылку пива. Крышечку аккуратно отстрелил в рюкзак. Отхлебнул пенное с горла.
День клонился к закату, а гость все так же сидел, неторопливо попивая пиво из бутылок, которые отправлялись в рюкзак. Погремев стеклом, он внезапно крякнул что-то недовольно неразборчивое, после чего любовно погладил указатель рукой.
— Как ты тут? Нас эвакуировали когда, я совсем малой был. Ну, как малой, четыре класса тут закончил. Отец-то, вроде как, тут погиб. Ты не знаешь, его похоронили хоть? Мать не говорила. Нас как эвакуировали, она почти сразу себе хахаля нашла. Потом второго. Потом с дядь Толей познакомилась. Дядя Толя-то хороший мужик был. Ну, поколачивал нас иногда, ну так, все поколачивали, и он поколачивал, но все больше по делу. Я вот вырос. В армии отслужил, думал, институт закончу. Человеком стану. А потом чу - в грудине жжет, и кашель такой. Хреновый прям кашель.
Указатель слушал молча. На то это и кусок бетона, чтобы молчать. Серые облака становились все темнее. Первые пушистые снежинки, кружась, падали с неба и ложились на дорогу, на рюкзак, на гостя. На саму стеллу, покрывая ее снежной шапкой. Впрочем, гость и не требовал ответа. Его вполне устраивал молчаливый слушатель. Другого тут все равно не было.
— А там страна разваливаться начала. Ну, когда совсем развалилась, я в поликлинику пришел, раньше-то не так болело. Да и не до этого было. По судам затаскали. Чего по судам? Так прихожу я из армии, а у подъезда менты стоят. И бабка Васеня, из двенадцатой, грт, милок, ты б туда не шел, мамку то у тебя тятька ножом покромсал. Вот и таскали по судам потом. Ну так прихожу я в поликлинику. А мне с порога так... "Ну, вы тут не прописаны" - мужчина закашлялся, уткнувшись лицом в рукав потрепанной зимней куртки. - "Езжайте" - говорит- "Где прописаны, лечить вас тут все равно не будут". Мамка-то меня все дома лечила, если чем заболел, говорила что мол, к родне надо ехать, на юг. Вот это удружила мамка, да? - Мужчина икнул и погрузил последнюю допитую бутылку в рюкзак. - Нам, оказывается, было жилье какое-то положено, так она его то ли не получила, то ли чего, то ли куда, вот только выпнули меня, как собачонку. Как не было меня никогда. Я пытался узнать хоть что, а у меня все документы-то тут. Вот. Мне все и говорят, чтобы по месту прописки ехал. Ну, вот я и приехал. Ну как приехал. Где приехал, где пришел. Я поживу у тебя тут немного?
Указатель постепенно заносило крупным и мягким снегом. Встав, мужчина, пошатываясь, закинул на плечо рюкзак. Звякнула за плечами гостя пустая стеклянная тара. Неровные шаги удалялись в снегопаде, пока не перестали быть слышны.
Где-то в серой груди билось бетонное сердце. Радостно и счастливо. Как сердце любого, кто становится нужным.
#история из жизни #художественный рассказ #драма