Митрополит Антоний Сурожский
Одно из самых чудесных богослужений в Православной Церкви — это отпевание. Глубокое впечатление может произвести на человека лицезрение усопшего, ушедшего в Божественный покой.
Богослужение начинается словами, которые можно произнести только из глубины крепкой веры или напрягая все силы своего доверия к Богу, перерастая себя; перед лицом усопшего, перед гробом сказать: «Благословен Бог наш!» — ответственное и страшное слово. Не всякий может его сказать всем сердцем, ему придется порой бороться с собой, потому что боль, ужас не смолкают от веры. Благословен Бог наш: благословен Он за жизнь, которую прожил этот человек, но благословен Он и за смерть.
Как же можно такие слова произнести? Благословен Бог за жизнь — да! Ведь мы собраны у этого гроба не потому, что умер человек, а потому, что он жил, потому, что он в нашей жизни оставил след, потому, что он посеял в нашем сердце, в нашем уме семена, которые потом взрастут. Но как же сказать «благословен Бог» перед лицом смерти? Когда Христос стоял перед лицом Своей смерти, Он сказал Своим ученикам не только слова никто Моей жизни у меня не отнимает, Я ее свободно Сам отдаю (ср.: Ин. 10: 18); Он сказал и другое: Если бы вы Меня по-настоящему любили, вы бы радовались за Меня, ибо Я ухожу к Своему Отцу (ср.: Ин. 14: 28). Мы о смерти всегда думаем как о разлуке, потому что мы думаем о себе и об усопшем, о том, что никогда больше не услышим любимого голоса, не тронем любимого тела, не погрузим свой взор в дорогие нам очи, которые открывают всю глубину человеческой души, не будем больше жить вместе с человеком той простой человеческой жизнью, которая нам так дорога, которая так драгоценна. Но мы забываем, что смерть является одновременно встречей живой души с Живым Богом. Да, уход от земли, уход от нас, хотя бы относительный, но уход с тем, чтобы стать лицом к лицу с Живым Богом, с Богом жизни, и вступить в такую полноту жизни, которая никому не доступна на земле.
И вот об этом сквозь слезы, с раздирающимся от собственной боли сердцем мы можем радоваться за другого человека: кончено время борения, страдания, искания, он теперь в полном свете, он теперь видит то, что он искал, он теперь знает, он теперь живет — жизнь победила. И, вдохновляя нас на такие мысли, одна из первых молитв, стих из псалма, говорит нам как бы от имени усопшего: Жива будет душа моя и восхвалит Тебя, Господи! (ср.: Пс. 118: 175). Словно из гроба нам посылает весть усопший: я жив, я вижу Бога, я вошел в вечность, я не потерял жизнь, я из временного вошел в вечное, из того, что можно у меня отнять, вошел в то, чего уже никакая сила у меня отнять не может.
И мы стоим перед этим гробом с сердцем, полным скорби, со слезами и вместе с тем таинственно сквозь боль созерцаем величественную встречу Бога и человека, момент, когда завершается весь человеческий путь, когда человек уже не на пути, а дома.
Источник: Митрополит Сурожский Антоний. Труды. — М.: Практика, 2014 г.