В 7 классе у нас поменялась учительница физики. Новая была старше и спрашивала строже. Я привык получать пятерки, не напрягаясь, и вдруг скатился на тройки. Мне это показалось несправедливым — ведь мои знания не изменились, с чего такая девальвация? И я решил оценки исправить. Напрямую, в журнале.
В учительской всегда кто-то находился: завуч, свободные от занятия учителя. Но фортуна мне благоволила: однажды после уроков все взрослые отправились в актовый зал планировать какой-то праздник.
Я зашел в учительскую, взял журнал, заныкался за диванчик, вытащил ручки и начал исправлять свои тройки на пятерки. Но вдруг зашла учительница немецкого языка с физруком (это я потом узнал по голосам). И почему-то закрыли дверь на замок. Я распластался за диванчиком и не смел дышать. Зашедшие сели, звякнули стаканы. О чем-то поговорили, я не помню, было не до этого. Потом ушли. Прошло минут 20.
Я, взмокший от пота, дрожащими руками поставил журнал на полку и открыл дверь. И нарвался на завуча. Она втолкнула меня внутрь и устроила допрос.
— Что ты делал в учительской?
— Я искал учителя по истории.
— Для этого было достаточно заглянуть. Не ври.
Любовь Петровна осмотрелась и увидела небрежно брошенный журнал. Плотоядно улыбнулась, открыла его.
— Или ты мне честно говоришь, что тут делал, и тогда получишь только замечание в дневник. Или я сама нахожу и тогда следует вызов родителей в школу. Для начала.
Я решил, что лучше сознаться.
— Я исправил несколько своих оценок по физике.
— Ну ты даешь. — Она открыла журнал на нужной странице, присмотрелась. — А почему всего одну оценку исправил? Да еще так небрежно?
— Я не успел. Сюда зашли учителя.
— Я просила тебя не врать! — Она хлопнула ладонью по столу. — Все учителя были в актовом зале!
— Я не вру. Была учительница по немецкому и физрук… кажется. Они сели прямо на диван, за которым я прятался, так что я не мог уйти.
Завуч нахмурилась.
— И что они делали?
— Я не видел. Говорили, пили.
— Пили?!
— Ну… вроде. Физрук сказал, что у него есть бутылка вермута.
Завуч взяла оба стакана, что стояли рядом с графином, посмотрела на свет, понюхала, покачала головой.
— Продолжай.
— Потом долго молчали, только звон стаканов был. А потом…
— Дверь была открыта? — прервала меня женщина.
— Нет, они ее закрыли.
— Так… — завуч закрыла журнал и аккуратно поставила на полку. — Замечание откладывается. Ты хороший ученик, только несколько… недисциплинированный. Цени мою доброту. Но о том, что здесь делал, никому не говори. Если об этом узнают, мне придется тебя сурово наказать. Понял?
— Да!
Завуч показала на дверь, чем я мгновенно воспользовался.
О моих «исправлениях» никто не узнал, кроме учительницы по физике. Я это понял, когда она месяц вызывала меня к доске на каждом уроке. Пришлось подтягивать знания. Я тогда подумал, что спас мой рассказ о паре, которая увильнула от обязанностей в актовом зале. По-моему, ничего предосудительного они не делали. Разве что распили бутылку. Так у нас во дворе мужики и даже тетки постоянно квасят. И не «чернила», а водку.
В общем, меня спасло чудо. Происшествие не стало мне уроком, на следующий год пытался исправить оценки в 7 школе, причем более масштабно, см. Радикальное исправление отметок.
Все мои книги на Литрес