Как только патрульная машина подъехала, она ринулась к ним навстречу.

Возле давно заброшенного, выкрашенного в синий цвет амбара, который служил ориентиром и дал имя этой дороге, Баба и Лиам нашли Пенелопу Каллахан, ожидавшую их с большим нетерпением. Женщина ходила взад-вперед возле своего зеленого Вольво, заламывая руки. Большой красно-фиолетовый синяк украшал половину ее привлекательного лица, и было видно, что она слегка прихрамывает при ходьбе. Правая фара Вольво была разбита, похоже повреждения на машине очень соответствовали ее собственным. Не обращая внимания на Бабу, она заговорила с Лиамом, едва сдерживая истерику. Ее прежде аккуратно уложенные волосы теперь торчали во все стороны, как если бы она все время ерошила их. — Шериф МакКлеллан, Славу Богу, что вы здесь! — выдохнула Пенелопа. — Нина сказала, что вы не сможете приехать, так как они отстранили вас, но я знала, вы меня не подведете. — Дрожащей рукой она быстро стерла выступившие слезы. — Вы должны помочь мне вернуть сына! Лиам одной рукой приобнял ее за трясущиеся плечи и быстро отступил, чтобы внимательно взглянуть в ее лицо. — Что произошло, миссис Каллахан? Это с вами сделала Майя? Баба могла видеть, как напряглась его челюсть, и он стиснул зубы. Пенелопа покачала головой, слегка вздрагивая. — Нет, нет, — пролепетала она. — Майя была там, когда я вернулась домой с Пити, после похода по магазинам. Она сказала, что у нас большой потоп в подвале, и Питер попросил ее забрать Пити, пока мы с этим не разберемся. Она явно была возмущена, будто предположение, о том, что она не в состоянии справиться с поломками в доме и четырехлеткой одновременно, ее оскорбляло. — Я, конечно, сказала "нет", — она продолжала говорить быстро и хрипло, с неподдельной яростью в голосе. — Но она просто забрала его, а Питер ничего не сделал. У нее даже не было детского кресла! В ее глазах начала расти паника, и Лиам взял ее руку в свои. — Я уверен, что Майя очень надежный водитель, — сказал он успокаивающе. — Ну, а теперь, вы сказали, что это не Майя оставила вам эти синяки. Можете сказать кто это был? В голубых глазах Пенелопы выступили слезы, но Бабе казалось, что это были скорее слезы ярости, чем страха, которые у нее были минуту назад. — Мне пришлось столкнуться с Питером, когда он пытался помешать мне поехать за Майей. Вот черт, я ведь так и знала, что она лгала, когда говорила все эти ужасные вещи о вас, и это значит, что она с этим как-то связана. Но Питер просто таращился на меня как зомби, — Пенелопа взяла себя в руки. — Когда я сказала ему, что сама поеду за Майей, он меня ударил. — Она дрожащей рукой легко коснулась лица.— Поэтому я сбила его машиной и все равно поехала за ней, — она посмотрела на Лиама. — Я не сильно его ударила; он уже поднимался, когда я уезжала. У Бабы вырвался сдавленный смешок, и она посмотрела на благопристойную миссис Каллахан с новообретённым уважением. — Вы переехали его машиной? Это великолепно! Пенелопа шмыгнула носом, и чуть кивнув, криво улыбнулась Бабе, эти действия вызвали боль из-за синяков, и женщина поморщилась. — Я знаю, это так и есть. Мне нужно было сделать это еще давнымдавно, — она быстро приходила в себя. — Если бы я это сделала, то мой сын не был бы сейчас в руках у этой женщины. Она перевела взгляд с Бабы на Лиама. — Я не знала что делать. Я ехала за ней до пещеры, а когда она втянула туда Пити, хотела последовать за ними, но что-то не пропускало меня туда. Знаю, это звучит как безумие, но я все продолжала пытаться, и просто не могла попасть внутрь! — последнюю фразу она почти прокричала. "Магия", — подумала Баба. И увидела по лицу Лиама, что он это тоже понял. Лиам успокаивающе пожал руку Пенелопы. — Наверно это даже к лучшему, — сказал он. — Та женщина более опасна, чем вы можете себе представить. Но она не навредит Пити. Я ей этого не позволю. Пенелопа подавленно кивнула, а Баба спросила: — Вы можете отвести нас туда, где видели ее в последний раз? Ее сердце забилось быстрее при мысли, что она, наконец, получит эту женщину в руки, которая вызвала столько проблем. На какой-то счастливый момент образы ломающихся костей и текущей крови наполнили ее разум, прежде чем она снова вернулась к непосредственной ситуации. "Я наконецто надеру чей-то зад. Ну, наконец-то, мать его!"