Его голос под конец надломился, хотя выражение лица так и не поменялось, такое же безрадостное и пустое, как когда она подошла к

Даже в день, когда ее похоронили, — он обхватил себя обеими руками. — Я так и не заплакал. Я так старался быть сильным для Мелиссы, для людей, которые зависели от меня, я ни разу не плакал ради своего собственного ребенка. И какой я после этого отец? Наконец, Баба сдалась и убрала волосы с его лица, но ветер тут же вернул их обратно. И вместо того чтобы убирать их снова, она легонько поцеловала его в губы. — Полагаю такой, который закрывает свое сердце на замок и делает свою работу, — сказала она мягко, обнимая его рукой за талию. Лиам фыркнул. — Да ну, никого больше тебе не напоминает? “Хорошо, вот оно” . — Да, немного, — сказала Баба. — Из нас получилась ужасная пара, правда? Он поднял голову и внимательно на нее посмотрел, его глаза были прикованы к ее, пока она не была вынуждена отвести взгляд. — Правда? — спросил он таким тоном, как если бы это был совершенно обычный вопрос. — Я имею в виду, мы пара? Сердце Бабы подскочило, тем самым давая ответ, но все что она сказала: — Я не знаю. Иногда мне кажется, что вся вселенная устроена так, чтобы не дать нам быть вместе. Не знаю, сможем ли мы преодолеть все это. Она вспомнила их страстную близость, когда на несколько золотых мгновений все казалось возможным. Даже теперь, она хотела его так сильно, что желание сотрясало девушку до подметок ее ботинок. Но не было ни единой возможности, что они смогут что-то сейчас решить, пока не разберутся с текущими проблемами. Нежно коснувшись своими губами его, она произнесла: — Одно я знаю точно — мы будем работать сообща и разберемся с Майей раз и навсегда. Надежда осветила лицо Лиама, словно вышло солнышко, но небо все равно оставалось серым. — Это означает, что ты веришь мне? А не Мелиссе с ее ужасной ложью? Прежде чем отпустить, Баба сжала его сильнее, это было почти объятие. — Да. Да, верю, — она даже не поняла когда решила ему поверить, она просто знала что верит. — Старая Баба часто говорила мне, что сердце также очень важно для магии, как и сила — а мое сердце говорит, что ты невиновен. Едва заметная улыбка дернула уголок его губ. — Но все что оно говорит помимо этого, честно говоря, остается для меня загадкой. Лиам быстро обнял ее в ответ, и отпустил, прежде чем она даже осознала, что его руки были вокруг нее. И Баба сразу начала по ним скучать, как только он их убрал. — На данный момент, мне подходит и так, — сказал Лиам. Он опустился на одно колено и похлопал по плите в последний раз, одинокая капля незаметно скатилась по его загорелой щеке. — Не волнуйся, малышка, — произнес он. — Папочка обо всем позаботится. Но я вернусь. И тогда я поплачу для тебя. Майя вошла в роскошный арендуемый дом Питера Каллахана и закрыла за собой дверь. Она бывала здесь и раньше, конечно, поэтому дорогая обстановка в белых и серо-коричневых тонах ее не удивила, так же как и гладкие мраморные полы, идя по которым в своих туфлях на шпильках, она слышала громкое цоканье. “Ну какой человек арендует дом с белой отделкой, когда у него четырехлетний ребенок?” Хотя, конечно, следов обычного беспорядка, вызванного ребенком, она не увидела; все было чисто и на своих местах. Презрительная усмешка искривила ее неестественно прекрасное лицо. Она презирала этого честолюбивого бизнесмена с того самого дня, как пришла устраиваться на работу, и у него не было шанса отказать ей. По правде говоря, она ждала этого момента каждый час каждого жалкого дня все шесть месяцев, которые ей приходилось терпеть его самодовольное превосходство, жадное тщеславие и лишенных воображения совокуплений на его ореховом столе дважды в неделю. То, что сейчас произойдет, будет для нее, несомненно, гораздо приятней. По крайней мере, для нее. Она подозревала, что он не разделит ее чувства, совсем. Привлеченный звуком ее смеха, разносившемуся эхом по всему дому, Питер показался на верхних ступенях лестницы. Встревоженный вид стер все его самодовольство, которое обычно занимало место на его аристократическом лице.