Будучи неуверенной, какая часть победит, если она пошевелится, она просто стояла и смотрела, как рушится его мир

От шока Баба не могла пошевелиться, когда Питер Каллахан назвал изящную рыжеволосую женщину женой Лиама. Она знала, что ей нужно сосредоточиться на Майе, но все что ее сейчас волновало это слово "жена", которое звенело эхом у нее в ушах. “У Лиама есть жена. Не бывшая жена. А жена!” То, что Лиам был так же поражен, увидев эту женщину, как и Баба, было небольшой компенсацией. Его лицо было бледно-зеленым, как стены позади него, а его большие ладони были сжаты в кулаки. Она видела насколько напряжены его мышцы на шее и плечах, будто мягкая человеческая плоть была заменена на плохо обработанный мрамор. Одна ее часть желала подойти и стать позади него, поддержать его осторожным прикосновением. Другая же, хотела убить на месте и закопать расчлененное тело, где никто и никогда его не найдет.. Рот Лиама открылся и закрылся, как будто он пытается подобрать нужные слова, но отвергает все подходящие варианты. В результате он просто прямо спросил: — Что ты здесь делаешь, Мелисса? Плечи рыжеволосой были тоже напряжены, и румянец окрасил ее бледные щеки. В любом случае, чтобы здесь не происходило, это не походило на счастливое воссоединение. Но это знание не сделало Бабу ни на йоту счастливее. Ее желудок сжался в предчувствии беды, было ощущение, что осколки стекла впились в ее душу. — Я услышала о том, что случилось, — тихо сказала Мелисса, но каким-то образом ее было слышно и на другом конце комнаты. — Я должна была прийти. Тишина была оглушающей, все стояли и смотрели на разворачивающуюся драму. Там где стояла Баба, она могла видеть Майю, сидящую за столом офицера, — та откинулась на спинку стула, скрестив стройные ноги, а на ее лице играла легкая, довольная улыбка, как будто она наблюдала за представлением сидя на удобном, мягком троне. Тревожные колокольчики зазвонили в голове Бабы, но она чувствовала, что бессильна что-либо сделать, только наблюдать с остальными за тем, что произойдет. Что бы это ни было, если Майя улыбалась как крокодил, значит Бабе это точно не понравится. — Услышала о чем? — спросил Лиам и у него меж бровей залегли две параллельные линии. — Каким образом? Где ты вообще была все это время, Мелисса? Раздражение соперничало с беспокойством в его голосе. Как и Баба, он четко осознавал, что неизбежное вот-вот произойдет. К тому же, он сейчас стоял лицом к лицу со своей давно потерянной женой. Мелисса с грустью покачала головой. — А я и не уходила слишком далеко, только достаточно для того, чтобы чувствовать себя в безопасности и справиться со своими проблемами. И я всегда была в курсе того, что происходило в округе Клируотер. Она обвела взглядом комнату и тех людей, которых знала, даря каждому маленькую улыбку, будто говоря: “я скучала по тебе больше всех”. Можно было услышать, как Нина тихо выругалась, но остальные нерешительно ей улыбались, как бы отвечая женщине, которую они знали и любили еще до трагедии, которая превратила ее в дикую и всеми жалеемую незнакомку. — Тогда зачем ты вернулась сейчас? — жестко спросил Лиам. — Почему именно сейчас, а не в любой другой момент за последние два года? — Потому что ты не оставил мне выбора, — сказала Мелисса, смахивая слезу своей белой, трясущейся рукой. — Мне пришлось прийти сюда, и неважно как я напугана, я просто не смогу с этим жить, если когото еще обвинят за то, что сделал ты. Она робко улыбнулась Питеру Каллахану, который приобнял ее за плечи, как будто защищая от чего-то. Рядом с этим высоким мужчиной Мелисса казалась крошечной, уязвимой и хрупкой, создавалось ощущение, что ее может сдуть малейшим ветерком