А потом мама ее подруги зашла в дом, чтоб ответить на телефонный звонок.

Как только Лиам въехал в город, вернувшись с поросших кустарником полей в зону уверенного приема сотовой связи, его телефон тут же запиликал, сообщая ему о голосовой почте. Глянув, он увидел, что все три сообщения были от Клайва Мэттьюса, председателя окружного совета и постоянной занозы в заднице. Лиам размышлял, а не выкинуть ли ему телефон в окно и не переехать ли его машиной. Но решил пристегнуть его обратно к поясу. Он знал какие будут сообщения, даже не прослушав их: Почему вы еще не раскрыли эти преступления? Почему у вас нет никаких зацепок? Может, нам стоит рассмотреть кандидатуру более компетентного человека на ваше место. Позвоните мне, когда у вас будет что доложить. И вам лучше чертовски постараться, чтоб это было как можно скорее. У этого человека был зуб на Лиама с тех пор, как он обошел зятя Клайва на место шерифа. Клайв и так уже дал ясно понять, что если Лиам не сможет раскрыть преступления или, Боже упаси, пропадет еще один ребенок, он может попрощаться со своей работой. Лиам вырулил на парковку перед "У Берти", вышел и бросил пару монет в счётчик оплачиваемого времени стоянки автомобилей. С изорванного розового постера, который словно махал ему с телефонного столба, на него смотрела милая малышка с выпавшими молочными зубками, а надпись на плакате вопрошала "Видели ли вы эту девочку?" Сьюзи Таунсенд — первый пропавший ребенок, и это было почти пять месяцев назад. Это был поздний февраль, было очень холодно и снежно, дул пронизывающий до костей ветер. Сьюзи пошла в гости к подруге; двое малышек, тщательно одетых в зимние комбинезоны, делали ангелов, падая в снег на переднем дворе. Когда вернулась, во дворе оказалась только одна девочка. Разноцветная мозаика других постеров окружала фото Сьюзи, являясь живым доказательством того, что он не справлялся со своей работой. Женщина, которую он знал по собраниям Методистской церкви, прошла, отведя глаза, и, миновав его, нахмурилась. Колокольчик над дверью звякнул, отмечая его появление, но этот звук был едва слышен сквозь гул голосов и звон посуды. Пока он стоял, давая глазам время привыкнуть к тусклому свету внутри, он всмотрелся в помещение, оценивая обстановку, но больше по привычке, чем действительно ожидая проблем. Пятница, время только-только перевалило за полдень, а маленький ресторан был почти полон. Декора, как такового, здесь не было, если не считать коллекцию Берти, состоящую из подписанных тарелок из всех штатов, где она жила раньше, прежде чем обосновалась тут, а также перекошенная доска объявлений, многослойная от уведомлений о следующей распродаже библиотечных книг, классе йоги для пожилых, и привычных сообщений о котятах, которые ищут хороших хозяев. Некоторые объявления были такие старые, что котята, наверное, уже имели своих котят. Разрозненные столы были накрыты изношенными клеенчатыми скатертями в веселенькую красно-белую клетку, а салфетки были бумажными. Но посетители обычно были довольны, и здесь пахло свежим яблочным пирогом и горячим кофе.