Что общего у автора и самолета? Сначала оба довольно долго летят на головокружительной высоте, ловя потоки и забывая обо всем оставленном внизу, но потом хорошо бы им мягко приземлиться. Очнуться. Проверить, все ли пассажиры живы, целы и довольны. Позволить себе отдых. И наконец окинуть взглядом проделанный путь и, возможно, внести в него какие-то корректировки. Они нужны не всегда, но такое случается, у авторов особенно. Финальная сюжетная правка художественных текстов (напомню, у нас на повестке дня и профессиональная издательская редактура, и саморедактура) нередко отнимает даже больше сил, чем стилистическая. Особенно если книга писалась, как говорится, "на одном дыхании". Да, дорогие мои истребители?
В прошлом посте мы поговорили о раскрытии персонажей и о тех простых правилах, которые помогают добавить их личностям объема. Сегодня — будем нащупывать мистическую попу единорога. То есть волшебную гармонию. То есть тот потрясающий сюжетно-структурный баланс, когда каждая сцена в книге на своем месте, по ходу чтения не возникает ни чувства барахтанья в мутной воде, ни желания сойти с планеты и передохнуть, ни необходимости выпить чашку эспрессо, чтобы не уснуть, ни просто легкого недоумения в духе "а ЭТО что делает ТУТ?".
За такую магию отвечает именно он. Не единорог, а темп/ритм нашего повествования. Я пишу их через косую черту, потому что, в общем, они неотрывны друг от друга. Да-да, здесь можно пошутить про две единорожьих ягодицы. В нашем контексте темп повествования — то, насколько в целом ме-е-едленно или быстро развивается сюжет, а ритм — уже понятие из области внутренней динамики книги, то есть соотношение головокружительных и неспешных, напряженных и спокойных, печальных и веселых моментов. Иными словами, общее ощущение от текста, такое же, какое складывается от музыки. Красиво ли? Цельно? А может быть, где-то что-то не так? Монотонно? Наоборот, невозможно сосредоточиться, потому что ноты постоянно скачут как блохастые белки? Мелодии бывают довольно фальшивыми. Слух чувствителен к какофонии. А порой произведение просто не складывается из разрозненных фрагментов, разбить бы его на пять-шесть поменьше... Вот за все это и отвечает ритм. Замените "мелодию" на "текст", и не изменится ничего.
Здесь-то и начинаются неочевидные нюансы, в которых стоит разобраться сразу. Неспешная в целом книга может быть очень увлекательной благодаря точечным "скачкам напряжения", а супердинамичная и богатая событиями — скучной из-за сумбурности и дисбаланса, невозможности остановиться, отдохнуть и осмыслить происходящее. К тому же абсолютно любую историю можно испортить нарушением ритма: бурей там, где нужен штиль; пологостью там, где должен быть горный пик. Конечно, многое тут зависит и от конкретных деталей — начиная от вашего жанра, заканчивая темпераментом героев, атмосферой места, где все происходит и, конечно, эпохой. Сложно, например, представить неспешно-размышлятельный роман о невероятных ограблениях Джесси Джеймса на Диком Западе — и о попытках выкурить его из очередного поезда. Не менее сложно представить прозу Достоевского стремительной и полной вотэтоповоротов. Каждая история — отдельная, уникальная жизнь. Так что каждому тексту — свой темп и ритм.
Но кое-какие правила построения повествования, которые не стоит нарушать (или стоит очень осторожно), можно выделить и здесь.
Правило 1. "Не всем нравятся котята в ведре".
Одна из распространенных особенностей повествования, с которой я сталкиваюсь и которая порой вызывает у меня редакторские и читательские вопросы, — отсутствие завязки. А точнее, огромное желание сразу совместить ее с каким-нибудь лютым замесом. Первая страница — а там кто-то уже куда-то бежит или дерется с бандитами. Мы в лучшем случае узнаем имя, возраст и социальный статус героя — но почему-то (а почему, собственно?) должны ему сопереживать. Получается не у всех. Время на раскачку, в любом деле — наша естественная потребность. Хотя, конечно, обстоятельства бывают разные.
В классику мы (как правило) погружаемся наоборот, медленно — потому что во времена ее написания люди жили и думали иначе, их внимание было менее рассеянным, а мышление — менее клиповым. Читая Тургенева, Достоевского, Бальзака, Диккенса, мы плавно проникаемся обстановкой, знакомимся с героем и окружением, присматриваемся, где может быть конфликт — а потом конфликт случается и остается только наблюдать за его развитием. Не путаясь. Не теряясь. Все хорошо представляя и понимая контекст (если, конечно, на этом месте мы еще не спим, такое тоже бывает). На мой взгляд, один из залогов качественно стилизованного романа о далеком прошлом (или этнического фэнтези в сеттинге под далекое прошлое) — как раз умение погрузить читателя в мировосприятие той эпохи. В большинстве своем такие истории не начинаются "с места в карьер". Хотя опять же, везде, даже в самой классике, есть исключения. "Гарун бежал быстрее лани..." — довольно динамичное и нетипичное для XIX века начало!
Современная литература в этом плане стремительнее, зачастую она дает контекст уже по сюжету — и это вовсе не плохо. Начать книгу с "лютого замеса" — не ошибка. Например, сразу упасть в гущу событий — здорово, если герой действительно хорошо раскрывается, именно демонстрируя мощность (или немощность) лапищ в сложной ситуации. Контекст можно дать и потом... но дать его все же нужно. За лютым замесом должен последовать тайм-аут, в который прояснятся детали и правила мира, общая ситуация, детали. Читатель отдохнет. Герой тоже. Простой пример: он только что подрался с драконом? Пусть понтуется в таверне или без сил лежит в канаве, а мы пока посмотрим вокруг. Ну нельзя же сразу отправлять беднягу драться с кем-то еще.
Противоположный вариант — слишком медленная завязка — тоже встречается и тоже может работать по-разному. Серый Дом впускает (или не впускает) довольно долго; пожилому медику Герарду ван Свитену нужно время, чтобы понять, что он попал не в командировку, а в ад; братьям Карамазовым вообще требуется почти вся первая половина книжки, чтобы мы поняли, а чем, собственно, эта семейка так сложна и чудовищна и что ждет город, где она собралась.
Вообще этот сюжетный участок — хорошее пространство для плавной обрисовки деталей, ружей и характеров, для поиска микроконфликтов, которые постепенно выведут к главному, ключевому. А также — и прежде всего — для создания объема и атмосферы, в которой читателю предстоит жить следующие 200-300 страниц. Жить в пустом пространстве, наполненном заполошенно бегающими фигурками героев, ему будет, скорее всего, некомфортно, примерно как вам в метро в час-пик. Не пренебрегайте им. Но и не перенасыщайте тем, что указанные задачи не выполнит и на сюжет потом не повлияет.
Так это работало веками. Лично я люблю сначала обстоятельно во все вникнуть — только после этого могу сопереживать персонажам. Еще больше я люблю, когда с первой страницы мне открывается картинка, которая постепенно приближается и дает понять, чего ждать. Поэтому я восхищаюсь (и часто рекомендую писать их авторам, которые слишком уж торопятся) красочными, загадочными или экспрессивными прологами, задающими общий настрой истории. Вспоминаем, например, Терри Пратчетта. Если вы не влюбились в его "Стражу" уже на словах "Вот куда ушли все драконы...", то я не знаю, что тут еще сказать.
- Это правило, кстати, опять же не привязано к литературе. Ту же функцию выполняет в оперном произведении увертюра. Дочитав раздел, обязательно послушайте увертюру к опере "Тарар" Сальери или к моцартовскому "Дон Жуану". Честно: эта музыка объяснит, зачем книге нужны пролог и медленное погружение, на порядок лучше всех букв, которые я напишу за всю жизнь. Напоследок, для контраста с бегущим быстрее лани Гаруном Лермонтова вспомню нашего современника Кинга с его "Темной башней", где "Человек в черном уходил через пустыню, а стрелок преследовал его". Загадочное тягучее преследование, полное пространных описаний, длится очень, очень долго, прежде чем в книге хоть что-то начинает происходить. Кинг, даже будучи еще совсем юным, не боялся потерять интерес читателя, потому что учился у лучших и как никто понимал ценность завязок. Путь Роланда по пустыне — увертюра поистине мощнейшая.
Правило 2. "Утром деньги, вечером — стулья".
Проще не скажешь, но ничто так не сбивает ритм повествования, как сцена/деталь, которая находится не на своем месте.
Пример: абзац за абзацем мы нагнетаем напряжение, готовясь к эпичной битве, она начинается, все гремит и кипит, и вдруг...
- Нам приходит в голову похвастаться знанием оружейной матчасти, которую мы трепетно гуглили месяцами, раскапывали в музеях и выспрашивали у специалистов. И вот, мы описываем детально, кто во что одет, чем дерется, сколько это весит, какую броню пробивает и сколько стоит в дукатах.
- Или вот, мы залипли птичку, прилетевшую посмотреть бойню. Ну а что, куда без прекрасного?
- Или внезапно вспомнили, как персонаж в детстве солил огурцы. Причем вспомнили не как "последнее светлое пятнышко перед гибелью", а привели обстоятельно, словно рецепт в кулинарной книге, остается разве что причмокнуть.
В "Войне и мире" Льва Толстого есть хрестоматийное "Небо Аустерлица", которое, казалось бы, противоречит этому правилу. Ну как же, битва, кровь, бам-бам, нужно поддерживать накал и вдруг — много-много сопливых и кринжевых (нет) мыслей о ясном голубом небе! Как раз наоборот. Эта сцена вписана просто идеально, поскольку Андрей (и читатель) видит небо, уже падая раненым. А до этого он (и читатель) видит только гнев и напряжение Кутузова, отчаяние солдат, пороховой дым и саму смерть, витающую над полем. Сцена с небом находится там, где напряжение постепенно спадает. Поэтому ее так любят. Она помогает спокойно, комфортно, а кому-то и катарсисно выйти из тяжелого витка повествования и начать морально готовиться к следующим потрясениям.
Вывод прост: детальные и философские описания хороши там, где напряжения нет/оно постепенно нарастает/спадает. На примере тех же армий... блеск кольчуг, стать коней и лихость генералов лучше всего описать там, где армии только готовятся к бою, например, стягиваются: это отлично подогревает интерес. Как только войска бросаются друг на друга, мы концентрируемся на экшне и экспрессии. Каким бы расчудесным ни был чей-нибудь червленый щит, лучше не описывать его на десять предложений в разгаре мясорубки. И наоборот: не экономьте на описаниях там, где герои, например, отдыхают. Ведь восприятие персонажем реальности, в том числе умение видеть красоту (и умение солить огурцы!) тоже раскрывает его характер.
Правило 3. "Не жадничай".
А сейчас, дети, мы будем говорить о тех, кто стесняется писать постельные сцены и начинает новую главу, где должно быть "ну это самое", словами "Наутро они проснулись" :)
Конечно же, я шучу. И все же на мой взгляд, это важно: если вы долго "маринуете" читателя перед каким-то важным событием (и неважно, секс это или смерть), он с высокой вероятностью обидится за зажатые подробности, за сухой пересказ, за попытку скорее перескочить. Неважно, почему вы жадничаете: вам психологически тяжело, вы стесняетесь, у вас нет опыта или мешает некая травма. Творчество, и литературное в том числе, предполагает огромное эмоциональное напряжение. Откровенность. Порой и обнаженность. И борьбу. Поэтому если вам не дается эпизод по причинам, перечисленным выше, но при этом вы предельно накалили предыдущее повествование и эпизод важен... мудрее его отложить. Провести с собой разъяснительную работу. Додать эмоций и деталей. И написать на максималках. Не случайно во многих недожатых кульминационных моментах в рукописях моих авторов пестреет на полях маниакальная пометка: "Больше стекла!". Ну а если не хочется и не можется... так и не дразните!
Правило 4. "Не нужно добавлять воды".
Некоторая противоположность предыдущему пункту. Книга — штука все-таки не резиновая, поэтому уместность каждого эпизода все же стоит взвешивать. Если что-то не работают на сюжет, оно должно:
- помогать сбросить напряжение / перевести дух, и герою, и читателю, и вам;
- с новой стороны раскрывать персонажа/его отношения с другими персонажами;
- по крайней мере, рисовать такую яркую и живую картинку, чтобы вопрос "а зачем оно тут?" был равносилен подобному вопросу о Джоконде в Лувре (в последнем случае количество картинок на единицу текста все же нужно контролировать, у нас же не музей :))
Сцена, написанная под девизом "ну, я не знаю, что тут должно происходить, поэтому пусть просто слоны потанцуют!", возможно, в будущем будет вам же резать глаз. Кстати, именно во избежание этого писать детальные поэпизодники иногда очень полезно.
Правило 5. "Собака бывает кусачей".
Простое, но важное правило, которое в тексте воплощается даже не на сюжетном, а на стилистическом уровне! Разные сцены могут (а иногда и должны) быть написаны по-разному.
- Не стесняйтесь большей глагольности, парцелляций и отрывистости там, где велосипед горит и вы горите.
- Не стесняйтесь экспрессивных выражений, витиеватых ругательств и заглавных букв там, где персонажу плохо/он сердится (если, конечно, вы не пишете о буддисте в дзене, он может просто посетовать "ох, какая неприятность", но таким злобным курсивом, что читатель описается).
- Не жалейте плавностей и красивостей в лиричных сценах (или если ваш персонаж настолько пьян, что внезапно полюбил весь мир.
- Не стесняйтесь (в разумных пределах) "!" и "..." там, где у вас бурлит ярость или путается, угасает сознание.
Наш язык богат средствами выразительности, что лексическими, что синтаксическими, что пунктуационными. Один и тот же текст может играть самыми разными из них в разные моменты. И это тоже вносит свой вклад в ритм.
Правило 6. "С горы еще нужно спуститься".
В следующем блоке (о развитии конфликта) мы немного поговорим об историях, в которых нет кульминации или же ее очень, очень трудно нащупать. Насколько это ошибка, когда это возможно и как не перепутать этот сюжетный ход/косяк с "открытым финалом". Пока же о более очевидном — о том, что если к кульминации мы пришли, вытянули ее и вытерли кровавый пот с себя и персонажей, стоит не забыть еще и из нее выйти. Злодей проиграл/победил/перевоспитался? Расскажем, что после этого случилось с ним, с миром и с героем. Конфликт преодолен, внутренняя трансформация завершена, влюбленные воссоединились? Дадим читателю хоть немного посмотреть с ними в завтрашний день.
Для этого Бог дал нам эпилог. Здесь уже нет аналогий с оперным искусством, зато есть с жизнью. Обычно мы не уходим от хороших друзей, не прощаясь, и тем более не уезжаем навсегда, едва помахав рукой. На прощание нужно время. Читателю с героями — тоже. Мало кому будет приятно закрыть книгу, зная о финале одну-единственную вещь: все хорошо/нормально/плохо. А поконкретнее?
Один из моих любимых вариантов выхода из кульминации — когда перед ней самой еще остается несколько неразрубленных маленьких узелков (микроконфликтов персонажа с самим собой или с другими). Неозвученное признание в любви, неподаренное прощение, неразорванные отношения, ненайденная работа. Тогда кульминация (настоящий, большой поединок с кем-то или с самим собой) становится тем самым топором, которое впоследствии помогает их разрубить. И шагнуть в тот самый новый день.
Правило 7. "В салате не может быть только один ингредиент".
Ну или это уже не салат. То есть не роман.
Как мы уже решили выше, ритм повествования определяется соотношением разных по напряжению и настроению сцен, их уместностью и нахождением на своем месте. Ритм может быть бешеным — если персонажи бесконечно что-то делают, во что-то влипают, куда-то спешат. Он может быть медитативно-задумчивым в рефлексивном романе о прошлом. Но наличия в первом варианте моментов внутренней тишины, отдыха и любования звездами это не отменяет — как и душевных потрясений и напряженных ситуаций во втором. Остается только вопрос пропорции, который каждый автор решает сам.
Хороший пример из УА-литературы лично для меня здесь "Гарри Поттер": мало где еще я встречала такой приятный баланс бешеных поединков, драматичных ссор, уютных ужинов под сенью четырех знамен и трогательных дружеских моментов. Хороший пример из классики — почти любой текст Достоевского, потому что его персонажи непредсказуемы, притягивают хтонь и в итоге очень легко разбивают сонное безмолвие столь любимых Федором Михалычем маленьких городков. Хороший пример из интеллектуальной прозы — роман "Дети мои" Гузель Яхиной, где маленькая жизнь центрального героя очень эффектно сталкивается периодически с бешеным горнилом Гражданской войны — или наполняется вдруг чарующей магией. Ни один из этих "салатов" не состоит из одного ингредиента, хотя в основе первого лежат приключения и борьба молодых ребят, второй основан на беспросветном страдании всех и вся, а третий — на пульсе времени, в ударах которого все глохнет. Но как и жизнь, эти книги очень многогранны. И состоят из контрастов.
На этом пока все. Впереди только конфликт!
Также по теме литературной редактуры:
Статья о стилистической правке!
#пишем книгу #художественный текст #литературный редактор #советы писателям