Стол ломился от яств и бутылок с шампанским, водкой и коньяком. Гости были пьяными и веселыми, а именинник удовлетворенным и счастливым. Когда хвалебный поток речей иссяк, он заговорил сам и выложил свои самые сокровенные идеи. Здесь Никита Сергеевич, что называется, переплюнул прекраснодушного гоголевского Манилова, мечтающего о том, "…как бы хорошо было, если бы вдруг от дома провести подземный ход или через пруд выстроить каменный мост, на котором были бы по обе стороны лавки, и чтобы в них сидели купцы…"
Мечта Манилова ничто по сравнению с замыслами хорошо подвыпившего Хрущева.
– Знаете ли вы, что я собираюсь сделать? – спросил он гостей и, сделав длительную паузу, улыбнулся. Гости молчали.
– Нет, вы ничего не знаете, – продолжал Никита Сергеевич, – я собираюсь вспахать и засеять миллион гектаров между Днепром и Ирпенем. Здесь мы будем выращивать овощи и тыквы вот такой величины, – Хрущев раскинул руки в обе стороны, показывая величину тыкв, – таких тыкв в мире нет, а у нас будут. Киев мы завалим овощами и фруктами.
Гости зачарованно слушали вождя.
– Но это еще не все, – продолжал Хрущев, – мы построим молокопровод – проложим подземные трубы, по которым будет подаваться молоко от пятисот тысяч коров в город. Молоко будет поступать на раздаточные базы, а оттуда – свежее, парное – доставляться прямо в сверкающие новые магазины.
Это сообщение потрясло гостей.
– А когда это будет? – робко спросили они Никиту Сергеевича.
– Я думаю, скоро, – улыбнулся Хрущев, – скорее, чем вы думаете. Я уже создал комиссию и приказал ей подсчитать, сколько для этого потребуется труб, дорог, магазинов, раздаточных баз и прочих сооружений.
О коровах, кормах и о том, что Украина лежит в развалинах, а народ голодает, он как-то не вспомнил.
О прожектерских планах Хрущева узнал Сталин и тут же позвонил ему.
– Вы собираетесь выращивать тыквы величиной с трамвайный вагон, – сказал он, – а парное молоко подавать в магазин по молокопроводам…
Никита обомлел. "Доложили, сволочи, – подумал он, – никому ничего нельзя доверять".
– Это преувеличение, товарищ Сталин, – пролепетал он. – Я ничего подобного не собираюсь делать.
– Почему же, – не то спросил, не то удивился Сталин, – проект хороший, только осуществить его можно лет через сто. Вы, товарищ Хрущев, опять слишком далеко забежали вперед. Вернитесь назад и расскажите, как обстоят дела с восстановлением шахт и нужна ли вам помощь?
Хрущев вздохнул с облегчением – Сталин не стал распекать его за прожектерство.
– Помощь пока не нужна, товарищ Сталин, – пролепетал он, – справимся сами и выполним ваше указание.
Как Хрущев стал почетным шахтером
На восстановлении шахт Донбасса работали в основном женщины, старики и отозванные с фронта шахтеры. Но сил не хватало. Работали по 12–15 часов в сутки, но никто не жаловался. Люди понимали, что для окончательного разгрома фашистских захватчиков нужен уголь, металл… и трудились до изнеможения. Хрущев также спускался в шахту. Он прошелся по откаточному штреку, но в лаву, где добывали уголь и откуда доносился шум работающей врубовой машины, он не полез– теснота, большая запыленность, да и немалая опасность на случай обвала или внезапного выброса газа. Никита Сергеевич поднялся на-гора, где его уже ожидали репортеры. Он сфотографировался в обнимку с шахтерами в запорошенной углем спецовке. Вскоре эти снимки (Хрущев об этом проявил особую заботу) появились во всех городских, районных, областных и центральных газетах. Видел их и Сталин.
В тот же день в театре оперы и балета Никита Сергеевич выступил с большой речью перед шахтерским активом. Его понесло. Он говорил прописные истины, выдавая их за плод длительных размышлений и умозаключений. "Чтобы врубовая машина хорошо работала, – вещал Хрущев, – ее надо хорошо смазывать. Но этого мало. Нужна хорошая организация труда. Недопустимо, чтобы машина работала в искривленной лаве".
Более двух часов Хрущев объяснял горнякам, как и за счет чего можно повысить производительность труда, что нужно равняться на передовиков и как обслуживать технику…
Все эти прописные истины Хрущев произносил с таким жаром и пылом, что слушавшим его шахтерам казалось, что они и впрямь только сейчас узнали, что уголь нужен для выплавки металла, а металл для изготовления машин.
Свою речь Хрущев закончил здравицей в честь товарища Сталина.
– Слава нашему любимому, дорогому и великому вождю товарищу Сталину. Под его мудрым руководством…
Ему бурно аплодировали. А позже присвоили звание "Почетного шахтера".
Одной из забот Хрущева на Украине была организация благодарственных и хвалебных телеграмм в адрес товарища Сталина. Здесь он никому не давал никаких поблажек. Все областные, городские и районные газеты выходили с фотоснимками Сталина. Причем Хрущев не допускал, чтобы газету со снимком Сталина использовали для обертки. Замеченные в этом "преступлении" строго наказывались или могли попасть под статью врагов народа. Восхваления Сталина он довел до абсурда, до его компрометации. К тому же и сам Хрущев любил выслушивать похвалы в свой адрес. Он высоко ценил тех партийных и советских работников, которые его хвалили, называли верным ленинцем и сталинцем, утверждали, что с его приходом на Украину жить стало лучше, что благодаря его заботе повышаются удои коров и тучнеют поля. Сам же Никита Сергеевич любил указывать, наставлять и критиковать. Он мнил себя крупным знатоком не только в угольной и металлургической промышленности, но и в сельском хозяйстве. Выступая перед свекловодами, он поучал: "Без нор-мяльной густоты насаждения высокого урожая свеклы не получить". Трактористов он учил, на какую глубину нужно пахать, чтобы не разрастались сорняки. Он не признавал никаких ссылок на климатические условия.
– Засуху можно и нужно победить, – убеждал он колхозников, – если улучшить качество работ и использовать минеральные удобрения.
Труженики полей благодарили его за деловые советы и отправляли телеграммы-рапорты (этого требовал от них Хрущев) в адрес товарища Сталина, в которых заверяли его, что добьются еще больших успехов под руководством партийной организации Украины, которую возглавляет видный сталинец Никита Сергеевич Хрущев.
Такие же телеграммы-рапорты посылали в Москву шахтеры, металлурги, химики… У Сталина создавалось впечатление, что Хрущев крепкий хозяйственный и партийный руководитель. Он не мог даже подумать, что Никита Сергеевич очень ловко использует всенародную любовь к вождю в своих интересах.
Неоплаченный вексель
Однако Хрущев перестарался. Желая отличиться и показать себя в лучшем свете, он взял повышенные обязательства по поставкам зерновых культур. Сталин усомнился в реальности такого плана.
– Подумайте еще раз, товарищ Хрущев, – сказал он, – хорошо все посчитайте, посоветуйтесь со специалистами.
Однако никакие аргументы земледельцев в нереальности выполнения таких обязательств Хрущев не хотел слушать. Через два дня он позвонил Сталину и сказал, что обязательства реальные и он от них не отказывается.
– Если вы поставите столько зерна, – сказал Иосиф Виссарионович, – то страна будет с хлебом и рабочие вам скажут спасибо.
Забегая вперед, скажем: Хрущев выдал вексель, а оплатить его не смог. Год выдался засушливым и неурожайным. Хрущевские указания по борьбе с засухой не помогли. Никита Сергеевич понимал, что его авторитет в глазах Сталина в одночасье рухнет. Чтобы спасти репутацию, он приказал выкачивать из колхозов и совхозов все зерновые подчистую. Ежедневно проводил заседания политбюро Украины с вызовом секретарей сельских райкомов партии и председателей колхозов.
– Почему ты не выполнил план хлебопоставок? – грозно спрашивал Хрущев вызванного на ковер председателя колхоза, – ты саботажник, ты враг народа.
Никаких объяснений и оправданий Хрущев не принимал. Спасая себя, он ломал человеческие судьбы: исключал из партии, освобождал от занимаемых должностей, конфисковывал семенной фонд колхозов и совхозов… Однако и это не спасло положение. У Никиты Сергеевича был только один выход: идти к Сталину, признать свои обязательства ошибочными и просить его о снижении поставок зерна с Украины. Однако этого он боялся больше всего из-за угрозы потерять доверие Сталина.
На Украине начался голод, а Хрущев искал обходные пути, чтобы спасти свою репутацию. Позвонил Маленкову с просьбой разрешить ввести в республике карточную систему. Однако Георгий Максимилианович не взял на себя такую ответственность и доложил Сталину о положении дел на Украине. Тайное стало явным.
Автор описываемых событий жил в эти годы на Украине и на себе ощутил хитроумные хрущевские уловки, приведшие республику к голоду. Помню, в доме не было ни крошки хлеба. Моей маленькой сестре было всего два года. Она уже не могла ходить, и молча лежала в своей кроватке. Есть она не просила, но видеть этого исхудавшего и беспомощного ребенка было невыносимо. Я, ее старший брат, бегал по знакомым и родственникам, чтобы раздобыть что-либо съестное, но возвращался ни с чем – ни у кого ничего не было. Выжили чудом на травяной прикормке.
Сейчас, располагая документами, можно объективно оценить этот отрезок нашей жизни. Хрущев своей болтовней, позерством, стремлением выглядеть красивым хозяйственником загнал республику в глухой угол. Когда Сталин узнал о действительном положении на Украине, он возмутился. Хрущев вспоминал: "Сталин прислал мне грубейшую оскорбительную телеграмму, в которой говорилось, что я – сомнительный человек… Эта телеграмма на меня подействовала убийственно. Я понимал трагедию, которая нависла не только над моей персоной, но и над украинским народом: голод стал неизбежным и вскоре начался".