– Осторожно, двери закрываются, следующая станция – «Комсомольская». Уважаемые пассажиры, при выходе из поезда не забывайте свои вещи, – эту фразу я слышу практически ежедневно. Наверное, если бы она даже не прозвучала, мой мозг услужливо бы её сгенерировал. Вот уже много лет я в одно и то же время я еду до станции «Комсомольская» на работу. Я всегда сажусь во второй вагон с головы поезда. Почему? Сам не знаю. Просто сажусь, и всё. Привык я ко второму вагону.
Однажды я подсчитал: с того момента, когда я впервые проехал по этому маршруту, я провёл в метро примерно восемь тысяч часов. Получается что-то около года, но в часах звучит внушительнее. Говорят, что время – категория относительная. Наверное, это правда. Если бы я провёл эти восемь тысяч часов где-нибудь на Карибах или Мальдивах, то они пролетели бы быстро и незаметно. А в метро время словно замирает, становится вязким и тягучим.
За окном стремительно проносится гулкая темнота, чужим оголтелым праздником мелькают шумные станции, входят и выходят пассажиры с кисловато-озабоченными лицами, а ленивая секундная стрелка на часах нехотя ползёт по кругу, мелко семеня и совершая свой отрешённо-деловитый бег, бесконечный и бессмысленный.
У меня не получается читать в вагоне, я не умею глядеть в смартфон, не умею, вставив в уши новомодные аудиозатычки, наслаждаться музыкой или звуковой книгой. В дороге я обычно коротаю время, наблюдая за пассажирами. Каждый день передо мной разворачивается необычное действие: как будто идёт длинная-длинная пьеса, где я и зритель, и актёр одновременно. Она продолжается уже восемь тысяч часов, и нет ей конца: всё тот же колющий зрачки ярко-жёлтый свет, всё те же тесные, сверкающие никелем поручней декорации и ни с чем не сравнимые многосложные запахи метро. Меняются лишь персонажи.
Я вижу множество лиц. Каждое из них – это целый мир. Вот, например, та симпатичная девушка, впорхнувшая в вагон на станции «Университет». Она оживлённо пишет что-то в телефоне. Наверное, обсуждает со своим парнем планы на сегодня: блестящие глаза и джокондовская полуулыбка – вечер обещает быть томным.
Вот лысеющий рок-музыкант с зачехлённой гитарой за спиной. Он не сдаётся и по-прежнему упорно собирает остатки своих длинных волос в хвостик. На музыканте – большие фирменные наушники. Глаза его прикрыты: он весь во власти пленительной мелодии, которую слышит лишь он один. Он – далеко. Он – в нирване.
Вот немолодая семейная пара с двумя огромными чемоданами. Одеты не по сезону: едут на вокзал или в аэропорт. Явно опаздывают: может, такси не дождались, а может, знакомый водитель подвёл. Жена что-то горячо выговаривает мужу, тот по привычке вяло возражает, но, похоже, делает это лишь для поддержания сложившейся у них традиции.
А этого человека я вижу практически каждый день. Вот уже два десятка лет мы ездим с ним в одном вагоне. Мне кажется, я знаю его вечно: мне тогда было чуть более двадцати, ему – далеко за сорок. Сейчас ему должно быть около семидесяти. Он сильно постарел. Когда-то это был высокий представительный мужчина: чёрные вьющиеся волосы, строгий костюм, серьёзный взгляд сквозь очки в роговой оправе.
Он и сейчас аккуратно одет, но как-то съёжился, сгорбился и поседел. Взгляд его стал более рассеянным. Я бы даже сказал: растерянным. Хотя возможно, что это иллюзия, и он просто сменил очки на более сильные. Ходит он теперь, опираясь на чёрную лакированную палочку. В вагоне он обычно занимает место в дальнем углу, ставит свою трость между ног, скрестив ладони на серебряном набалдашнике и упёршись в них подбородком, да так и сидит неподвижно всю дорогу, уставившись в одну точку и думая о чём-то своём.
Не знаю отчего, но однажды у меня возникло желание подойти к нему. За всё то время, пока мы ездили вместе, я настолько к нему привык, что мог иногда даже уловить его внутреннее состояние: и мне показалось, что в тот момент ему действительно было очень плохо. Я подошёл к нему, поздоровался и спросил, не нужна ли ему помощь.
© Михаил Власов. 23.09.2021
#литература #рассказы #истории #метро #истории из жизни #проза