Говорят, когда известнейший советский писатель Алексей Толстой увидел небольшой пейзаж Николая Ромадина (1903-1987), он сказал одно слово: «Колдовство». Мы бы, пожалуй, заменили его на «волшебство». Как бы то ни было, магия в картинах Ромадина действительно есть.
Сам он к своему творчеству относился как к серьезной миссии. И уж точно не стал бы сравнивать с колдовством. В его дневниках есть такая запись, относящаяся уже к 1970-м: "Я молился перед Святой Богородицей, чтобы она помогла в длительности моей жизни, которая нужна мне... потому что мне нужно закончить своё произведение, закончить слово о России... Ведь последний раз, и больше никто не скажет... Русь моя православная, христианская, что с тобой сделали? Уничтожили душу и Бога в ней...»
И, наверное, неслучайно, что написал это человек, который был учеником Михаила Нестерова, создателя «Видения отрока Варфоломея», «Великого пострига», «Юности преподобного Сергия». Кстати, Ромадин стал первым за 26 лет после Павла Корина учеником Михаила Васильевича.
К этому времени художник был уже зрелым художником, давно окончившим ВХУТЕМАС и написавшим немало картин. «Чехословаки в Самаре», «Дзержинский в ссылке», «Заседание Ревкома» - названия говорят о многом. Но встреча с Нестеровым стала поворотной. Ромадин окончательно ушел из соцреализма в лирический пейзаж. Ушел в свою Россию, которую так любил. Вот какой он ее видел.
