Рассказ основан на вполне реальных событиях, которые произошли в провинции Кандагар (Афганистан) в 1987 году и в одном из районов Чеченской республики (Россия) в 1996 году. По понятным причинам все имена изменены. В рассказе, безусловно, присутствуют элементы художественного вымысла, но из уважения к Памяти главные события были отображены именно так, как они происходили.
Утро
Какое-то время он спал. Если, конечно, сном можно назвать несколько провалов в небытие, с частыми просыпаниями от холода, голода и жажды. Пол-литра воды и небольшой, безвкусный кусок подсохшего теста лишь разбудили в нём желание есть и пить. Во время провалов в беспамятство ему снились то бабушкины пироги, то пельмени с обжаренным луком и кетчупом, то отварная картошка с большим куском тушёной говядины. Казалось, он даже чувствовал запахи этой еды, и от того эта простая, нехитрая снедь начинала казаться ему настоящими королевскими яствами. Он просыпался вновь и вновь, уставший, голодный, холодный и злой.
Во время одного из своих пробуждений он заметил, что бледно-серый свет, исходящий от проёма, до этого просто медленно менявший своё положение на стене, теперь снова застыл в начальном положении. Но он был уже не бледно-серым, а каким-то…
(коралловым, как губы его матери?)
…розоватым.
«Видимо, восход солнца…» — подумал он, и через время до его слуха стали доноситься птичьи голоса.
Он сел на полу своей темницы (а он уже не сомневался, что это именно так). Тело, всю ночь проведшее на жёсткой поверхности, болело так, словно он разгрузил огромную фуру, заполненную мешками цемента. Он привалился спиной к одной из стен, поднял голову и попытался крикнуть:
«Эй!»
Вместо короткого, но внятного междометья его уста произвели на свет какое-то гортанное, почти звериное рычание. Его рот, его губы не слушались команд мозга, к тому же, любое мало-мальски заметное движение ими вызывало настоящее буйство боли.
«Суки… Избили так, что не могу и рта раскрыть, — подумал он, и, силясь всё-таки определиться со своим положением, продолжил: — И всё же… Кто они? Кто я? Как я сюда попал?»
Так, в размышлениях, прошло какое-то время. В помещении, где он находился, благодаря дню, сменившему поочерёдно ночь и утро, стало хоть как-то светло. Ему наконец-то удалось рассмотреть себя, если не полностью, то хотя бы ту часть, которую позволяла увидеть человеческая структура тела. Оказалось, что он был одет в армейский горный костюм, камуфлированный в хаки-тонах, его ноги были обуты также в горные армейские «берцы». И обувь, и костюм были измазаны густыми мазками застывшей, землистого цвета, грязи, кое-где покрывшейся трещинками, словно…
(разбитое зеркало?)
…ссохнувшаяся на жарком солнце глинистая почва.
Сделанное открытие заставило его мозг напрячься, и какие-то пока ещё смутные, но уже знакомые образы всколыхнулись в его сознании.
…Его друг Пашка, одетый почти также, как он сейчас, куда-то бежит с автоматом наперевес…
…Горящий на обочине какой-то дороги «бэтээр», из которого в обе стороны сыплются парни в…
(тельняшках и голубых беретах?)
…железных касках и армейском обмундировании…
…Два тела пацанов, прибитых огромными кольями к глинобитному дувалу кишлака, одетых в окровавленные и изодранные тельняшки, растерзанные почти до неузнаваемости…
(«духами»?)
…со вспоротыми животами, пустыми глазницами, вырезанными на лбу пятиконечными звёздами…
«Я в Афгане… В плену… Как же так? Как же так вышло-то?» — Он совсем поник духом, к его горлу вдруг подступил огромный…
(с большой апельсин?)
…ком, не дававший ему ни вдохнуть, ни выдохнуть. В это время сверху послышались голоса. Они быстро приближались, перемежаясь с топотом двух пар ног, обутых в какую-то грубую, типа армейских сапог…
(или «берцев»?)
…обувь. Это показалось ему странным, потому что его мозг вытащил из памяти образ среднестатистического «духа»: обувью последнему служили местной выделки сандалии с мягкой кожаной подошвой, зачастую обмотанные ради тепла самодельными портянками, часто перетянутые цветной шнуровкой.
«Значит… значит… Военные? Чьи? «Паки»? Я в Пакистане?»
В это время решётка, прикрывавшая горловину темницы, съехала в сторону, и в светлом проёме показалась чья-то голова. Он напряг зрение, и в смутном, размытым солнечным светом абрисе практически узнал вчерашнего вечернего посетителя.
«Живой, орси? — вопрос, прозвучавший по-русски, застал его врасплох.
«Это же… кавказский акцент, не иначе!» — успел подумать он, а вниз уже съезжала деревянная прочная лестница, быстро подаваемая кем-то, ему невидимым. До его слуха долетели обрывки гортанных звуков, на которые его «знакомец» ответил также не по-русски. Затем он снова склонил голову вниз и, попробовав устойчивость лестницы, скомандовал грубо:
«Давай, орси! Поднимай свою жопу и вылезай! Тебя ждут!»
Он медленно встал. Ноги и тело отреагировали болью. Он попытался сделать несколько шагов к лестнице и, спотыкнувшись о натянувшуюся цепь, упал, больно ударившись локтями о земляной пол.
«Я не могу…» — чуть слышно пробормотал он.
«Я тебе говорю, залезай, орси! Как хочешь залезай! Иначе…»
Послышался характерный звук взвода курка, он увидел направленный куда-то в его сторону ствол пистолета. Тут же раздался выстрел, и в полуметре от его правой ноги брызнул небольшой фонтанчик разлетающейся земли. Маленький камешек, отскочив, больно стеганул по его ноге ниже колена, уши моментально заволокло громким звоном. Он почти оглох, и только визуально, по сотрясающимся телам людей, стоящих на поверхности, понял, что они громко смеются…
…Подъём по лестнице занял у него не менее получаса. Ему пришлось неоднократно руками поднимать увесистую гирю, каждый раз ставить её на перекладины лестницы, поддерживая её руками, при этом рискуя сорваться самому или уронить гирю…
(что из этого хуже?)
…пока он сам поднимал себя ступенька за ступенькой. Наконец он оказался на поверхности, буквально выкатившись из злополучной ямы всем телом вбок. Только он захотел осмотреться, как стоящий сзади него мужчина, что-то сказав на непонятном ему языке, нахлобучил на его голову какой-то тканевый чёрный мешок, провонявший…
(кизяками?)
…навозом. Его подняли с двух сторон, грубо и больно схватив его подмышки, и, не давая ни секунды на покой, потащили с такой силой и скоростью, что он еле-еле успевал переставлять ноги. Дважды, когда их путь проходил через лестницы, он терял опору под ногами, но сильные руки мужчин так и не дали ему упасть…
(отдохнуть на земле)
…на твердыню.
В конце концов, вроде бы перед какой-то дверью, они ненадолго остановились, и он смог немного отдышаться. Через несколько секунд…
(мало… так мало…)
…дверь открылась, и его буквально швырнули вперёд. Он растянулся на полу во всю длину своего тела, и, вновь больно ударившись коленями и локтями, замер на полу. Но отдохнуть снова не получилось: с его головы грубо и небрежно сорвали вонючий мешок…
(свежий воздух, неужели?)
…чья-то сильная рука схватила его за волосы, и тот же самый грубый гортанный голос скомандовал:
«На колени, орси!»
Продолжение следует.
#ссср #афган #чечня #кандагар #шарой #война #история
Этот и другие мои рассказы и стихи Вы можете прочитать, преобретя мою книгу «Время и Память» тут:
Ещё рассказы по теме:
Нагаханский поворот | Marg Bar Souravi! | Сон | Женщина в Белом | Страшно... | Серёгина война | Короткая история романа | "Красная Звезда" Вити Ерохина | "За ВДВ!" или Учебкины рассказы | Трое суток до отпуска | Заставы Кандагара | Трёхгорка | Интернационал