Командир второго звена Петров в составе пары вылетел из готовности номер два с задачей обеспечить безопасность гражданского борта, следующего рейсом на Москву. Ведомым у него был молодой старлей, только получивший все допуски для решения боевых задач. И поскольку его определили в пару к Петрову и к тому же звали Руслан, его немедленно весь полк стал называть «Башировым», как ни возмущался этим комполка. Но в конце концов смирился и он.
Всё же пара Петров и Баширов должна была внушать врагу, которого исходя из каких-то там дипломатических политесов называли партнёром, если не страх, то, по крайней мере, чувство неуверенности. Потому что нет в этом мире ни одной неприятности от самой мелкой, ну там птичка на лобовое стекло автомобиля капнула или жена изменила, до неприятности самого серьёзного масштаба, типа таяния ледников Гренландии или извержения вулкана Фаградальсфьядль, в чём бы не были напрямую замешаны русские агенты Петров и Баширов. А потому, услышав, что в воздухе звено Петров-Баширов, неприятель, ну или партнёр, которого нужно уничтожить, уже должен трепетать.
Но вернёмся к боевой задаче. Конечно, любой военный лётчик немного удивится, что гражданский самолёт следующий обычным рейсом требует сопровождения. Но с другой стороны предупреждение, что районе ответственности находится секция, а по-простому пара, натовских истребителей, обещала, что атмосфера ближайших несколько часов не будет томной.
А в это время секция капитана Смита уже почти догнала российский борт, который нужно было посадить на их базе и можно было приступать к выполнению боевой задачи, хотя боевой-то называть её можно было лишь с большой натяжкой.
- Борт ноль один один два, я капитан ВВС США Пирс Смит. По распоряжению командования предлагаю изменить ваш курс следования на курс двести сорок градусов и следовать на аэродром военной базы. При отсутствии у вас данных этого аэродрома, мы с коллегой обеспечим сопровождение вашего рейса до приземления, - передал капитан на аварийной частоте сто двадцать один и пять, которую обязаны прослушивать все лётчики и пилоты воздушных судов, находящихся в воздухе.
Но ответа не последовало.
- Прошу подтвердить приём переданного мной сообщения, - на той же частоте передал капитан Смит.
Ответа опять не последовало. Тогда капитан запросил базу рабочую частоту, которую используют пассажирские лайнеры в этом районе полётной информации и уже на гражданской частоте повторил своё обращение. Ответа опять не было.
В кабине этого гражданского самолёта, в адрес которого посылал свои сообщения капитан Смит, Палыч снял наушники и спокойно слушал через громкоговорители сообщения вражеского истребителя, адресованное ему и предвещавшее определённые и серьёзные неудобства, если выполнить требования, и ещё большие, мягко говоря, неудобства, если эти требования игнорировать.
Анна, сидевшая на месте второго пилота тоже слышала, что им говорил невидимый лётчик и с тревогой смотрела на своего капитана. Невозмутимый вид того успокаивал. Но полностью успокоиться было невозможно.
- А почему мы не отвечаем, - спросила она Палыча.
- Пока мы не ответили, мы, по мнению передающего сообщение, не знаем о поступивших угрозах, а значит можем спокойно следовать своим курсом. И применять какие-то меры воздействия к нам никто не будет, - объяснил своё молчание в радиоэфире командир.
«Хорошо бы сейчас иметь 7600 на ответчике, что означает потеря радиосвязи, но набрать это прямо сейчас будет сродни ответу “А я глухой” на оклик “Стой! Стрелять буду!” Понятно, что такой ответ вызовет обоснованные сомнения. А нам пока не нужно, чтобы этот американский парень по имени Пирс сейчас усомнился в чистоте наших помыслов. Поэтому просто молчим», - думал капитан Кузнецов.
Русский не отвечал на запросы. У капитана Смита это не вызвало никаких эмоций. Положено давать предупреждение по радио – предупреждаем. Если эти русские, как и все гражданские такие безответственные, что не прослушивают эфир, то у нас есть иные средства их убедить следовать указаниям капитана армии США. Боевая машина, которой он управляет, внушает обоснованный страх боевым самолётам иных стран, а с гражданским лайнером он, уж поверьте, справится. Поэтому пара ведомая командиром звена «альфа» капитаном Смитом довольно быстро сближалась с отметкой на радаре и через время уже были видны мигающие бортовые аэронавигационные огни русского самолёта, который скоро приземлиться там, где ему укажут..
В пилотскую кабину зашёл Николай. На вопросительный взгляд Палыча доложил, что состояние пострадавших стабильное. В это время загорелось предупреждение о поступившем электронном сообщении и принтер прожужжал, и выплюнул лист бумаги с напечатанным сообщеним:
«По требованию правительства Соединённых Штатов вам предписано следовать на аэродром военной базы НАТО. Для обеспечения сопровождения вам направлена пара истребителей, которые окажут помощь в следовании к месту приземления по посадки. Отказ от исполнения законных требований влечет за собой личную ответственность капитана, в том числе и уголовную. Просим подтвердить получение сообщения».
- Что ответим? - спросил Николай.
- А вот что? - сказал Палыч, быстро отстучал по клавишам и отправил ответ.
В кабинет руководителя операции зашёл с докладом офицер в форме ВВС, отвечавший за координацию с авиаторами.
- Наша пара с минуты на минуту достигнет русский лайнер. На запросы по УКВ русский борт не отвечает. Ранее он установил на ответчике 7700, - на вопросительный взгляд офицер пояснил, - декларировал аварийную ситуацию. Возможна потеря связи. Так же возможно, что русские пилоты не прослушивают радиоэфир. Такие случаи бывали. Гражданские могут и заснуть. Такое тоже имело место. На электронное сообщение мы получили ответ такого содержания.
Офицер положил перед начальником листок бумаги с беспорядочным набором знаков.
- Что это может значить? - спросил руководитель операции, - Шифровальщикам передали.
- Передали, но это скорее всего сбой системы. Если у русских ACARS работает на КВ частотах, то в этих широтах северные сияния могут давать помехи. Есть вероятность, что и наши сообщения он не может прочесть.
- Но он же совсем недавно был на связи, - уточнил хозяин кабинета.
- Это радио, - снисходительно пояснил авиатор сухопутному лицу, - А радиосвязь такая штука: вот она есть, а вот её нет.
В это время пара капитана Смита установила визуальный контакт с пассажирским лайнером. Пирс Смит хорошо видел в пилотской кабине пассажирского лайнера двух человек: на капитанском кресле сидел, судя по джинсовой рубашке, гражданский, на другом кресле сидела женщина.