1920-е гг. в крестьянской жизни характеризуются сочетанием и взаимопроникновением культурных традиций и новаций. Советская власть стремилась проводить политику, направленную на создание новой культуры, нового человека. В начале 20-х гг., несмотря на тяготы гражданской войны и восстановительного периода, уделялось внимание культурному развитию деревни. В фондах Российского государственного архива социально-политической истории (РГАСПИ) отложились материалы на данную тему. В частности, на территории Смоленской губернии в мае 1919 г. действовал отряд по проверке Дорогобужского уезда, уполномоченный ВЦИК. В отчете о деятельности отряда отмечается, что культурно-просветительная работа в уезде ведется плохо. Зимой была работа, а теперь приостановилась будто бы из-за голода. Есть и культурно-просветительские кружки, и читальни, но не везде. А народ зимой охотно ходил. Жаловались, что мало присылается книг и газет, а также на отсутствие средств и агитации.
В отчете Трубчевского комитета Орловской губернии от 10 апреля 1920 г. в Петроградский областной комитет РКП (б) содержится просьба о помощи в организации курсов политической грамоты. Указывается, что Трубчевский уезд отдален от крупных центров, отсутствуют подходящие пути сообщения (невозможно получить литературу). Кроме этого, также отсутствуют в этом заброшенном и забытом медвежьем углу агитаторские силы, бессознательность громадного большинства коммунистов, глухая вражда темной деревни и т.д. Все это указывает на необходимость просвещения на местах и требует устройства хотя бы кратких на первое время курсов политической грамоты. Трубчевская организация РКП просит прислать к 1 мая одного или двух лекторов, которые могли бы поставить курсы на должную высоту. Кроме оплаты труда, берем на себя заботу об их продовольствии и квартире. Протоколы и отчеты Смоленского губернского и уездных комитетов РКП (б) по работе в деревне за январь - ноябрь 1920 г. сохранили сведения о материальных трудностях в работе. Указывалось, что деятельность культурно-просветительного отдела в губернском масштабе вначале была чрезвычайно затруднена, т.к. не было почти никакой связи с отдаленными уездами, не были учтены культурные связи, не было известно положение на местах в смысле помещений и т.д.
Несмотря на вполне объяснимые трудности и препятствия, культурно-просветительная работа в сельской местности проводилась. Так, организатор по работе в деревне в Калужской губернии в 1920 г. отмечал, что присутствовал на уездном съезде работников просвещения и социалистической культуры, где сделал доклад о работе в деревне. Указывал, что учительство на низком уровне политического развития, но, все-таки отнеслось с должным вниманием и выразило полную солидарность с начинаниями в деле просвещения крестьянства Советской властью. Конечно, партийный работник приукрашивал действительность, однако следует отметить, что распространение просвещения и грамотности являлись одной из наиболее актуальных задач в 1920-е гг.
В Гомельской губернии с обучением взрослых крестьян существовали проблемы, о чем упоминается в документах о состоянии агитационно-пропагандисткой и культурно-просветительной работы в губернии за 1926 г. Агитработники, приходили к выводу, что у нас очень мало неграмотного взрослого населения или мы это взрослое население не сумели втянуть в школы ликбеза, что более всего вероятно. Это вполне объяснимо, т.к. взрослые крестьяне были заняты обеспечением своих семей, поэтому в первую очередь должно было учиться молодое поколение, чтобы, по крайней мере, жить лучше, чем их родители.
Однако ситуация с обучением молодежи в 1920-е гг. была весьма противоречивой. С одной стороны, молодежь стремилась к знаниям. С другой стороны, материально-финансовые проблемы не позволяли удовлетворить полностью желание молодежи учиться. Например, в Смоленской губернии проверяющие партийные инструкторы приходили к выводу, что крестьяне стремились своим детям дать образование, но образовательных учреждений не хватало. Так, в январе 1925 г. экономическое, культурное и политическое состояние Хохловской волости Смоленского уезда и губернии обследовала инструктор З. Гагарина. Она пришла к выводу, что каждый крестьянин, во чтобы то ни стало, хочет, чтобы его ребенок учился в школе. Но количество школ (20) имеющихся в волости слишком недостаточно для того, чтобы впитать в себя всех детей школьного возраста. Если детей в нынешнем учебном году в школах 2158 чел. (30% девочек), то вне школ около 30% этого количества.
Необходимо сказать, что деятельность школ крестьянской молодежи находилась в фокусе внимания власти. В Унечской волости Брянской губернии весьма активно работала стационарная школа, о чем сохранились архивные сведения. Кроме стационарных, существовали передвижные школы, которые отличались большей мобильностью. Передвижные школы сыграли большую роль в распространении грамотности, т.к. могли оперативно перемещаться с места на место и сравнительно быстро решать возникающие проблемы в этой сфере. В Смоленской губернии деятельность школ-передвижек также была в фокусе внимания власти. Так, в отчетах о работе школ политграмоты, курсов секретарей волкомов РКП (б) за 2 февраля 1925 – 2 октября 1925 гг. сохранились сведения об итогах работы школ - передвижек. В них указывается, что школы передвижки представляли собой комбинированный тип передвижки и курсов, т.к. они обслуживали членов партии (комсомольцев) отдаленных районов. Занимались передвижки в помещениях изб-читален, школ и ВИКов, особое внимание уделялось связи школы с окружающей жизнью.
При этом распространение грамотности сдерживалось различными факторами, к которым относились как укоренившиеся предрассудки крестьянства, так и безответственное отношение должностных лиц. Так, в 1925 г. из Смоленской губернии про ликвидацию неграмотности написал в редакцию «Крестьянской газеты» Е. Киселев (дер. Халютино Смоленского губернии и уезда). Автор информировал, что при Халютинской избе-читальне организовали ОДН и ликпункт, записалось в члены 14 человек, из них 5 ликвидаторов и 9 неграмотных, все почти взрослые женщины. Далее получили 3 букваря и начали ликвидировать неграмотность. Занимались 3 раза, в 4-ый раз не пришел ни один человек. После чего завликпунктом спрашивает: «Почему не приходите заниматься?» – мы больше не пойдем, потому нам говорили – это нас готовят в пионерки, а потом погонят на войну.
Негативное поведение должностных лиц обрисовал Н. Шугинин (Смоленская губерния, Бельский уезд, Глуховская волость, дер. Нарская). Автор рассказывал про волостную опорную ликвидаторшу Орлову. Кроме того, что придет в ВИК, завернет на минутку в опустелую избу-читальню, в которой находится знаменитый по своему одиночному заключению библиотекарь – муж ликвидаторши, скажет ему, чтобы он купил ½ фунта сахарного песку. Изредка завернет в кабинет председателя ВИКа – спросит, поступали ли сведения от сельсоветов о количестве неграмотных. Тот направит ее к секретарю и, получивши от него отрицательный ответ и удовлетворившись этим, повертывается и уходит восвояси. Автор письма констатировал, что не раз мне приходилось слышать от самих граждан, которые обращались ко мне с вопросом: «кто это за молодуха – круть-верть на полочке смерть». Объяснив им, что это ликвидаторша и какую она должна вести работу по директивам Главполитпросвета, граждане с недовольным покачиванием головы, молча отходят.
Таким образом, в 1920-е гг. в среде крестьянского населения наблюдалось распространение просвещения и грамотности. Это было вызвано влиянием различных факторов, к которым, прежде всего, нужно отнести деятельность передвижных и стационарных школ. Конечно, негативные последствия гражданской войны не способствовали быстрым успехам в данной сфере. Нехватка материально-финансовых ресурсов и внимательного отношения должностных лиц также не способствовали достижению оптимальных результатов.