— сказал я.

Я старался сохранить самообладание. Старался вообще не думать о людовициане. — Вас не… — Я тут же попробовал снова, громче: — Вас не слышно. — …ы. М [] ест [] ре? — В Манчестере? Нет. Я… — Н [] до [] ать. — Я плохо вас слышу, — сказал я, хотя не был по-настоящему уверен, что вообще кого-нибудь слышал. — Д [] го [] ать. Н [] де… — Алло? — сказал я, — Кто-нибудь меня слышит? Кто это? И, пока я изо всех сил вслушивался в шипение, из моих легких явилось слово и сорвалось у меня с языка, совершенно меня изумив. — Клио? — сказал я. Связь прервалась. * * * Кот слегка приподнял голову, приоткрыл один глаз, моргнул и заснул снова. Скрестив ноги на своей кровати в отеле «Ивы», я пошарил в рюкзаке, извлек початую бутылку водки, отвинтил крышку и основательно приложился к горлышку. Рядом со мной лежал еще не вскрытый пакет. «Абонент не определен», — сообщал зеленый экран. Я осторожно положил мобильник на столик. Неизвестный абонент мог состоять в Комитете по исследованию внепространственного мира или быть совершенно посторонним человеком, нашедшим мою карточку и набравшим номер из чистого любопытства. Учитывая состояние линии, можно было допустить, что никакого абонента нет вообще, что это просто сбой связи, ошибка в сети. Кто бы ни звонил, это, разумеется, была не Клио Аамес. Бессонная ночь, посвященная вглядыванию во «Фрагмент о лампе», вызвала замыкание у меня в мозгах. Я поднял пакет. Может, он и звонок составляют две части одного и того же? Это правдоподобно, разве нет? После четырех месяцев все вдруг стало происходить одновременно, и трудно было предугадать развитие событий. Аккуратно расставив диктофоны по углам комнаты, я вскрыл конверт. Внутри оказалась книга в твердой обложке. На белой суперобложке была изобилующая деталями гравюра в викторианском стиле, изображавшая кистеперую рыбу. Заглавие гласило: «Чарльз Дарвин. Происхождение видов», а ниже, шрифтом поменьше, было набрано: «С приложением „Движущей силы эволюции“ Трея Фидоруса». — Ч-черт, — сказал я, наугад раскрывая книгу. Из книги мне на колени выпала записка. Вот что там говорилось. Дорогой мистер Сандерсон! Надеюсь, эта книга представляет некоторый интерес и сможет убедить вас, что я обращаюсь к вам как друг. Я понимаю, в каком положении вы оказались и с какими опасностями сталкиваетесь каждый день. Вы не одиноки. Пожалуйста, повидайтесь со мной в старой Главной лечебнице сегодня в 12.30 пополудни. Здание закрыто, и входная дверь будет не заперта. Искренне ваш, м-р Никто Едва я прочел записку, как понял, что пойду туда. Хоть кто-то вышел со мной на связь. Мысль о том, чтобы идти в заброшенную больницу и встречаться там с человеком, называющим себя «Никто», заставила бы задуматься любого на моем месте, но какой у меня был выбор? Я так долго пытался установить контакт с внепространственным миром; мог ли я, когда это наконец произошло, отказаться от встречи под предлогом того, что это слишком странно? Но это не означало, что я должен поступать сгоряча. Я выйду несколькими часами раньше и хорошенько осмотрюсь, увижу все, что смогу увидеть. Подготовка, подготовка и подготовка. Но именно сейчас подготовка означала отдых. Уже при солнце нового дня, тронувшим шторы нежным розовым светом, я установил будильник на мобильном телефоне, отложил книгу и записку в сторону и вытянулся на кровати. Несмотря ни на что, через несколько минут я уснул. Но… Но из-за чрезмерной усталости я допустил чудовищную ошибку. Когда я устанавливал диктофонную петлю по краям своего номера, странный пакет находился уже внутри периметра. А потому, когда чья-то мысль развернула свое длинное скользкое тело из букв и слов этой сложенной вчетверо записки и поплыла по кровати в моем направлении, не было никаких барьеров, чтобы ее остановить. Мне снилось, что я сижу на длинной деревянной скамье в Музее Наксоса. Меня окружали стеклянные витрины с разнообразными предметами — древними чашами и урнами, золотыми монетами, ювелирными изделиями и украшениями. В более высоких шкафах помещались отчасти уцелевшие, отчасти разбитые мраморные статуи, у каждой из которых имелся собственный перечень повреждений: отсутствовали лица, руки, а недостающие ноги замещались полированными стальными подпорками. Кое-какие фигуры были изуродованы настолько, что опознать их было невозможно."