— Некоторые вещи глупы.

— Ну и глупо. — Некоторые вещи глупы. Это не мешает им быть настоящими. Вот я глуп, а все-таки вот он я, рядом с тобой. Клио взяла бутылку и улыбнулась. — Это правда. — Слушай — я люблю тебя и, что бы ни случилось, всегда буду рядом, если ты этого захочешь. Но тебе надо начинать от этого избавляться. Ты же не хочешь кончить тем, чтобы все время срываться, как я, с катушек, так ведь? Клио смотрела на воду. Я знал, что она решает, рассердиться на меня или нет. Минута проходила за минутой. Чайки упустили то, что их интересовало, и с криками поднимались в небо. За пролетевшим самолетом остался прямой белый след. — Знаешь, в больнице была своя библиотека. — И что? — Целая библиотека, а читать нечего. Если я никогда больше не увижу ни одной книги Артура Конан Дойла, то не расстроюсь. Я рассмеялся. — Я их прочла все до единой, и знаешь, что поняла? — Что? — Шерлок Холмс вовсе не умен — просто этот доктор Ватсон слишком глуп. Я снова рассмеялся, Клио тоже, и мы оба стали выше взмахивать ногами над краем скалы. — Ты «Собаку Баскервилей» читал? Я помотал головой. — И не надо. Куча всякой чуши о том и о сем только для того, чтобы Холмс мог подстрелить собаку, размалеванную зеленой краской. Собственно, вот как можно сделать себе репутацию гения: найди себе тупого прихвостня, который будет восхищаться всякий раз, как ты пукнешь, и сможет размещать отчеты о твоих подвигах в вечерней газете. Я улыбнулся, взял бутылку и стал ковырять наклейку. — Значит, ты пришла в себя? — Просто это слишком, понимаешь? На протяжении многих месяцев просыпаться по утрам и знать, что у тебя рак. Я кивнул. — Эта мысль, она как огромный камень, который ты не можешь с себя снять. Стоит только открыть глаза, его тяжесть тут как тут и все время на тебя давит. — Но, милая, у тебя же нет рака. — Мы не знаем этого наверняка. — Ну, наверняка мы не знаем и того, что рака нет у меня. Мы ничего не знаем наверняка. — Этим ты думал меня подбодрить? Я задрал ноги, чтобы они торчали прямо передо мной, и попытался удержать их на месте наперекор силе тяготения. — Хм, пока говорил, то так и думал. Оставшееся пиво мы допили молча, меж тем как небо все серело, склоняясь к ночи, чайки хлопали крыльями и пикировали в море, а волны вели обратный отсчет нашего отпуска, ударяясь об огромные теплые скалы. Все дни, думал я, каждый день, который начинается, всегда подходит к концу. Прошло почти полчаса, когда Клио заговорила снова: — Эй! — Что? — Пока мы здесь, ты хоть раз подумал: «Моя милая сидит без трусов»? — Нет, конечно, — сказал я, а через секунду добавил: — Вообще-то это зависит от обстоятельств. А какой ответ правильный? Клио сунула руки глубже себе под колени и отвернулась, чтобы я не видел выражения ее лица. — Без подсказок, — сказала она. 13 Все ангелы в сборе «Звонок» Ответить? — Алло? Связь была ужасной, она то и дело прерывалась, и на линии стоял треск из-за помех. Мне подумалось, что я вроде бы слышу девичий голос, далекий и обесцвеченный шумом. — Алло? — сказал я снова. — К [] ы? Соединение состояло из многих миль ржавых водопроводных труб, прохудившихся, давших течь и теряющих давление. Речушек, потоков, извивающихся и кружащих в темноте. Или нет — оно было тонущей субмариной с раздавленным корпусом, в которую через швы, откуда вылетели заклепки, брызгами черной глубинной воды врывается океан."