Я потер лицо руками, чтобы прийти в себя и прогнать из головы туман.

Может, здесь порхали белые мотыльки, сделанные из папье\\u0002маше и вылетающие из уголков глаз, стоило только смежить веки? Мотыльки, свободные от причинно-следственной зависимости, той самой, что губит их в иных местах? «Что? Белые мотыльки? Проснись, Эрик». Я потер лицо руками, чтобы прийти в себя и прогнать из головы туман. Встал, натянул на себя куртку и тихо закрыл дверь. Мне требовались ответы. Вот почему я не мог уснуть. Клио Аамес, людовициан, Эрик Сандерсон Первый. Лишь один человек способен был прояснить мне суть событий. Вещи, найденные в спальне Эрика Сандерсона Первого, я уложил в пластиковый пакет: книгу о рыбах, путеводитель Клио, пустой конверт для фотографий и (после непродолжительного сонного анализа своих действий) суперобложку с исследования доктора Рэндл, с запиской от Эрика Сандерсона Первого. Туда же я положил тетрадь «Фрагмента о лампе». Вообще-то имело смысл захватить с собой все. И все это ему показать. * * * Я боялся, что свет будет выключен и я не смогу найти выхода из лабиринта, сложенного из темноты, тишины и книг, словно чей-то огромный мозг. На самом деле электричество здесь, похоже, не выключалось на ночь — лампы продолжали гореть, но задача от этого не становилась легче. После нескольких сделанных наугад поворотов я начал думать о том, что не смогу ни выбраться отсюда, ни возвратиться. Я повернул, пытаясь пройти обратно, но, должно быть, на втором или третьем перекрестке пошел не в ту сторону, потому что там, где я ожидал найти дверь в спальню, ее не было. Я стоял, глядя на сплошную стену из книг. Спину мне покалывал душ из холодных нервных иголочек: «Похоже, ты заблудился, Эрик». — Ау?! — крикнул я. Ничего. — Кто-нибудь меня слышит? Книги сгладили звук, втянули его в себя и выдохнули обратно в виде облака пыльной тишины. Я уронил голову, упершись лбом в стену из переплетов. — Непостижимо! Потом я что-то услышал, что-то далекое и приглушенное, но реальное, словно на расстоянии звонил колокол или гонг. «Динь» — раз. «Бом» — два. Я побежал на звук. «Бом» — три. «Динь» — четыре. Коридор оканчивался перекрестком; я стал ждать. «Бом» — ПЯТЬ. Влево. Я понимал, что мне надо найти источник звука, прежде чем он смолкнет, и что если я не доберусь туда вовремя, то по-настоящему потеряюсь. «Динь» — шесть. «Бом» — семь. Снова поворот налево, опять длинный, прерывисто освещенный коридор из книг. «Динь» — восемь. «Бом» — девять. «Динь» — десять. Я бежал что было сил. «Бом» — одиннадцать. Теперь звук раздавался ближе. Ответвляющийся коридор. Я попытался притормозить и обогнуть угол, и мне это удалось, но я врезался в стену, уронив книги. «Динь» — двенадцать. Едва устояв на ногах, я побежал вприпрыжку дальше и увидел сводчатый проход. Сводчатый проход в стене прямо передо мной. Этот звук исходил изнутри. Должно быть… «Бом» — тринадцать. У меня горели легкие. Остановившись, я согнулся пополам и уперся руками в колени, чтобы отдышаться. Вздох. Еще вздох. — Если ты ищешь туалет, то забрался слишком далеко. Вернись к последнему перекрестку и поверни направо. Это было так неожиданно, что я подпрыгнул. Однако голос узнал сразу. Все еще тяжело дыша, я распрямился и двинулся к арке."