Опять разговоры о канале, и опять воспоминания... Друзья Лаврова тоскуют по дальним плаваниям, ведь они до этого были капитан

Пока мы ужинали, подошли коллеги Рюрика Михайловича — Михаил Григорьевич Чернышев и Геннадий Михайлович Котлов. Дневная жара спала, и па смену ей пришел чудесный синий вечер. Решили всей компанией прогуляться по вечернему Порт-Тауфику. И опять разговоры о канале, и опять воспоминания... Друзья Лаврова тоскуют по дальним плаваниям, ведь они до этого были капитанами. Чернышев командовал полярными судами «Суриков», а затем «Петровский». Котлову приходилось не только плавать капитаном, но и работать лоцманом в Белом море. Там он тоже водил корабли по каналам, только берега тех каналов были студеными и прокладывали их в замерзшем море ледоколы. Кстати, фамилия Котловых на Севере весьма известна. Еще в XIX веке почти вся лоцманская служба Архангельска состояла из Котловых. Все они были в родстве, все выходцы из деревни Пустошь, что напротив Соломбалы — колыбели северных мореходов, мастерством и мужеством которых восхищался еще Петр Первый. И вот, по воле судьбы, в число первых русских лоцманов на Суэцком канале попал и потомок знаменитых архангельских Котловых. Вечером с набережной Порт-Тауфика можно наблюдать, как идет вечерний караван с севера. Как раз сейчас мимо пас движется черная махина — танкер «Юнивер Лидер». Он может принять на борт 85 тысяч тонн жидкого топлива. Несколько лет назад этот танкер считался самым крупным в мире, его фотографии обошли прессу многих стран. Строилось судно в Японии по заказу США. Танкер и ныне принадлежит американцам, порт приписки — Монровия, но ходит он под либерийским флагом. Обычный трюк американских судовладельцев, увиливающих от уплаты налогов. — К ночи этот караван выйдет в Красное море, а утром на север двинемся мы, — говорит Лавров. — Порядок тут сложился такой: каждые сутки на юг идут два каравана, а на север — один. Режим этот избран с определенной целью, чтобы между караванами были достаточные паузы — непрерывное движение судов помешало бы работам по расширению канала. — А как распределяют лоцманов по судам? — поинтересовались мы. — Это кому как повезет, — ответил Чернышев. — Существует общий список лоцманов, соблюдается строгая очередность. На работу нас вызывают по телефону — компания установила аппараты на квартире каждого «пайлота». Очередного лоцмана предупреждают за 50 минут. За это время нужно прибыть в «оффис», в диспетчерскую. Там указывается порядковый номер судна. Затем подходит катер и развозит нас по местам. Ну, а остальное вы знаете сами... Мы шагаем вдоль набережной. На коротеньких пирсах сидят арабы с удочками. — С успехом, Сафар? — спрашивает Рюрик Михайлович одного из них. Тот поднимает связку рыбок, нанизанных на шнур. — Приходите на жаркое! — приглашает рыболов. — Придете? — Спасибо, Сафар! В другой раз, — кивнул Лавров и обернулся к нам: — Стерляжьей бы сейчас ухи, нашей, рыбацкой! — Губа не дура, — отзывается Котлов. — А семужки малосольной не хочешь? Да , что пи говорите, а лучше нашей российской рыбы на свете не сыщешь! Вот и конец набережной. У самого выхода из канала в Красное море англичане поставили некогда на мысу двух свирепых львов, высеченных из камня. Изваяния должны были служить как бы олицетворением власти Британской империи, утвержденной на этих берегах. Но вот прошли годы, и за спиной каменных зверей поднялся белый обелиск в честь освобождения египетской земли от колонизаторов, в честь свободы народов Объединенной Арабской Республики. И получилось теперь так, что львы стали как бы сторожами, которым поручено охранять этот обелиск Свободы. Мы стояли у каменного парапета и смотрели на залив. Вдали начали зажигаться огни. Их становилось все больше и больше. Это прибывали из тропиков усталые корабли. — В пять утра нам вести их на север, — сказал Рюрик. Михайлович. — Такова уж наша служба — встречать да провожать! Лоцманы мы...