Однако они не теряли надежды, верили, что наступит день и придут в Египет корабли из новой России.

Шипшандлер порылся в папке и достал пожелтевший листок. Некий присяжный поверенный А. Бугаевский писал из Одессы в Александрию: «Милостивый государь! Сообщаю Вам, что Ваш сын оказался мальчиком послушным, способным, он знает много русских слов, пишет даже на машинке, и цифры. Первый день он несколько скучал, а потом освоился и теперь очень весел. В пище очень он капризен и разборчив. Напишите ему, чтобы он ел все, что ему дают, так как пища очень здоровая, а он мало ест. Мы несколько раз замечали,- что он курит папиросы; это может отразиться на его здоровье, так как нужно принимать во внимание, что все-таки климат другой, поэтому напишите ему, пожалуйста, чтобы он непременно бросил курить. Курит он прячась от нас. Когда ему жена моя сказала, что она Вам напишет, что он курит, он стал уверять, что это неверно, а потом я его поймал. В общем же, он мальчик хороший. С совершенным почтением Сейчас Мухамеду Саввату шестьдесят пять. Годы и здоровье не позволяют ему бывать на судах, но он всегда просит сына приглашать к себе советских моряков. Иногда заходят к нему в гости старые капитаны, с которыми он познакомился еще задолго до второй мировой войны. И тогда разговорам нет конца. И всегда вспоминает старик прекрасный черноморский город Одессу, где он многому научился, где близко познакомился с. простыми людьми России, с моряками, рабочими, рыбаками. Мухамед вспоминает школу на Троицкой улице, Ярославскую улицу, по которой ходил в гости к девочке Катюше. Он мечтал выучиться и тогда сделать Катюше предложение. Но началась империалистическая война, и Мухамед возвратился в Александрию. Потом в России произошла революция. Корабли оттуда стали приходить редко. А в двадцатом появились в Александрии белоэмигранты. На чем свет стоит они проклинали большевиков. Поначалу кричали, что еще вернутся назад, но постепенно утихомирились. Кое-кто из бывших царских офицеров, промотав вывезенные из России драгоценности, поступил служить в полицию. Все это происходило на глазах Мухамеда. Контора в те годы едва не прогорела, ибо не стало у Савватов постоянных заказчиков.