Такая неуместная.

Дикость какая! Я не позволю этому не в меру улыбчивому чудику спровоцировать меня на какую-нибудь глупость. Я была лучшим тренером и брала только лучших новичков. «А может, они становятся лучшими благодаря тебе». Эта мысль не покидала меня с прошлого вечера. Дверь распахнулась, и в зал вошел офицер Майер, начальник пяти филиалов КРВЧ. Все сразу затихли. Он остановился возле медиков и сцепил руки на выпиравшем животе. Большую часть времени офицер Майер проводил в Розе, самом крупном комплексе из пяти, и часто приходил взглянуть на салаг. На протяжении всей шестинедельной обработки он наблюдал за ними, чтобы выделить годных и отсеять ненадежных. – Сто семьдесят восемь, – произнес Мэнни. Я посмотрела на него, и он кивнул в ответ. Мэнни уже знал, что я его выберу. Ему сказали другие рибуты. Я перевела взгляд на Двадцать два. Сколько он протянет у Лисси? Через пару недель они отправятся на задание, а с послужным списком Лисси он проживет не больше двух месяцев. Двадцать два не отвел своих темных глаз. Мало кто отваживался на это. Люди предпочитали вообще не смотреть на меня, а рибуты либо боялись, либо ощущали мое превосходство. Да еще эта улыбка. Такая неуместная. Никто из салаг не улыбался, все они стояли с затравленным видом и представляли жалкое зрелище. Он и впрямь был диковинным созданием. – Сто семьдесят восемь? – повторил Мэнни, выжидающе глядя на меня. – Двадцать два. Это вырвалось у меня прежде, чем я успела передумать. А улыбка на его лице стала еще шире. Тренеры удивленно посмотрели на салаг. Настроение Лисси заметно улучшилось. – Двадцать два? – переспросил Мэнни. – Каллум? – Да, – подтвердила я и украдкой взглянула на офицера Майера, который потирал подбородок и кривил рот в гримасе, граничившей с разочарованием. Я ждала его отповеди и была готова к приказу взять другой номер, но Майер промолчал. – Хорошо, – произнес Мэнни. – Сто пятьдесят? Хьюго открыл рот, потом захлопнул, нахмурился и повернулся ко мне: – Ты уверена? Двадцать два рассмеялся, и Мэнни жестом приказал ему заткнуться. «Нет». – Да, – ответила я. – Я… тогда Сто двадцать один, – сказал Хьюго, глядя на меня так, будто ждал возражений. Я не возразила. Просто стояла и смотрела, как другие тренеры забирали своих новичков и отваливали, чтобы обсудить процесс обучения. Оцепенев от собственного решения, я дождалась номера Двадцать два, который неспешно подошел ко мне, держа руки в карманах черных брюк. – Значит, я тебе все-таки нравлюсь, – изрек он. Я нахмурилась. Что тут скажешь? Да, он был необычен. Да, он был мне интересен. Но чтоб нравиться? Это чересчур. – Или нет, – рассмеялся он. – Я обдумала твои слова. О том, почему я не тренирую низкие номера. – А-а, значит, я ни при чем. Он улыбнулся, и мне показалось, что он не поверил ни слову. Мне стало не по себе, я неловко переступила с ноги на ногу. Появилась какая-то нервозность, а я никогда не нервничала. – Ты хорошо бегаешь? – спросила я. – Вряд ли. Я вздохнула:"