Уложи ее на пол!

Ученый извлек из кармана шприц, и у меня свело желудок, когда я сложила два и два. С ней что-то сделали, а теперь поняли, что все испортили. Испортили ее . Эвер выпрыгнула из постели, взлетев высоко и быстро, как никогда, и ударилась всем телом о стену. Я ахнула и стала пятиться, пока не налетела на свою кровать. Она врезалась головой в стекло, и, когда выпрямилась, я увидела, что по ее лицу струится кровь. В ярости она зарычала на людей, и оба отскочили, а ученый чуть не выронил шприц. – Сто семьдесят восемь! Я перевела взгляд на охранника. – Угомони ее! – крикнул он с другой стороны перегородки. Эвер начала ритмично и размеренно биться головой о стену. Бум. Бум. Бум. Она была сама решимость и смотрела на людей так, словно была готова за полсекунды раскроить им лица. – Сто семьдесят восемь! Угомони ее, я приказываю! Уложи ее на пол! Охранник в бешенстве смотрел на меня. Я медленно встала с кровати и сжала кулаки, но вдруг обнаружила, что меня трясет. «Мне не страшно». Я мысленно повторила это. Не было никаких причин бояться Эвер Пятьдесят шесть. Она никак не могла причинить мне вред. Или могла? Никогда прежде я не видела, чтобы рибут так себя вел. В ней не было ничего от той Эвер, которую я знала. «Мне не страшно». Я потянулась к ее руке, но Эвер с необыкновенным проворством метнулась через комнату и вспрыгнула на свою кровать. Там она стала качаться с ноги на ногу, глядя на меня так, словно приняла вызов. – Спокойно, Эвер, – проговорила я. Что с ней случилось? И вдруг она бросилась на меня. Я крепко приложилась затылком о бетонный пол. Из глаз посыпались искры, она же с силой прижала мои закинутые за плечи руки и разинула рот, пригнувшись, будто хотела вырвать шмат мяса из моей шеи. Я брыкнулась и сшибла ее с себя; она с громким рыком врезалась в кровать. Тогда я прыгнула на нее и навалилась на спину, она отчаянно вырывалась и не переставала рычать. Щелкнул замок, дверь распахнулась, и я услышала звук шагов. – Держи ее, – приказал охранник. Я стиснула зубы и склонилась над Эвер, чтобы он не увидел моего отвращения. Ученый опустился на колени и воткнул ей в плечо иглу. Руки у него тряслись. Да что же этот идиот делает? Мы ведь не нуждались в лекарствах. – Теперь она уснет, – глянул он на меня. – Ей просто приснился кошмар. Черта с два она уснет. У рибутов слишком активный обмен веществ. Ее организм переработает препарат до того, как он успеет подействовать. Эвер обмякла, и я с удивлением посмотрела на нее. Когда я обернулась к людям, те сделали грозные лица, пытаясь меня запугать. Трудно бояться того, кому можешь сломать шею прежде, чем он поймет, что ты уже на ногах. – Тебе нельзя об этом рассказывать, – строго произнес ученый. – Понятно? Нет. Непонятно. Что они ей вкололи? И чем напичкали до того? Что они с ней сделали? Люди смотрели на меня в ожидании подтверждения того, что я поверила этому нелепому объяснению. «Тупая рибутка – у нее же мозги не работают». Однажды один охранник так и сказал мне. – Понятно, – кивнула я. Они вышли из комнаты, и дверь за ними закрылась."