Мы публикуем здесь истории из жизни. Сегодня читайте рассказ нашего любимого соавтора и друга Александра Забарина.
Когда пожилой человек, без спешки, вдумчиво, глядя куда-то мимо, не видя ничего кроме своих далёких воспоминаний, скрытых дымкою времени, рассказывает про важное событие из юности, - хочется слушать, не перебивая, чтобы не звонил надоедливый телефон, и не прерывалось это медленное волшебство, когда перед тобой встают картины давно минувших лет.
Любе уже за «не помню, сколько». Так она ответила на мой вопрос о ее возрасте. Поколение ее ровесников обладает цепкой памятью на цифры. Люба рассказала мне историю из юности, которой я делюсь с Вами. И судя по тому, что она помнит дни рождения великих людей прошлого, много других дат, которые легко проверить – про то, что забыла свой возраст – просто шутит.
Итак. Дело было сразу после войны.
Люба была студенткой, молодой ещё девчонкой, которую в качестве практики, вместе с десятком ее сокурсников и сокурсниц, отправили на Алтай, чтобы перевоспитывать группу трудных подростков трудом и прилежанием.
Подростки были действительно сложные, от тюрьмы многих из них спас только лишь возраст, так как никому не исполнялось еще необходимых восемнадцати лет.
Кто-то из них жил с родителями, несколько человек были из детского дома, но судьба у всех уже вполне разборчиво ступила из проторенной общей колеи в потайную воровскую тропку, ведущую в те самые места, куда вход, как известно, рубль, а выход – два. Если есть он, тот самый выход.
Трудным подросткам полагалось работать, для исправления наклонности к лени, безответственности, а студентам – помогать непростым подопечным и следить за порядком. Любу назначили поваром. Она должна была готовить большими чанами еду для такой пестрой и нескучной компании. Кухонной работы родившаяся в деревне девушка не боялась, но впервые должна была варить людям в порциях, какими в деревне обычно угощали хряка Борьку, его жену Хавронью и пятерых нежно-розовых поросят.
С утра студенты-практиканты будили трудных подростков, и весь проснувшийся народ ждал, когда Люба начнет раздачу наваристой каши для правильного пищеварения молодых организмов. После завтрака грязная посуда оставалась на примятой траве, и мужское население лагеря отправлялось на выполнение трудовых норм и свершения ежедневных подвигов. Любе оставалась уборка за всеми и готовка обеда, который уже нависал над ней поднимающимся ввысь немигающим солнечным шаром.
- Князь, давай я сегодня с тобой копаю! – слышалось от удаляющейся компании. А Люба собирала посуду, чан, вымазанный крепко приставшей кашей, и торопливо шагала к быстрому ручью.
Мыть посуду на природе в ледяной воде – так себе удовольствие. Для тех, кто понимает. Песочек и тряпочка вместо губки с пенящимся средством. Попробуй еще ототри грязь, жир. Руки стынут, спина ноет. Ничего, еще немного и получится, - уговаривала себя Люба.
Потом она кидала чашки в огромный чан, и торопилась назад, к лагерю, чтобы зачинать сегодняшний обед.
Обычно Любе оставляли одного студента и одного трудного подростка. Они должны были в меру своих сил и возможностей помогать поварихе – с дровами, с переноской тяжестей, с чисткой картошки, т.е. с теми делами, с которыми она не успела бы справиться одна. Иногда, когда работы в поле бывало больше обычного – Люба оставалась одна. Тогда нужно было не ходить, а просто летать по лагерю, чтобы не заставлять ждать голодную компанию, вернувшуюся на обед.
Но Люба была готова к любым испытаниям, лишь бы с ней не оставляли Психа. Это был небольшого роста паренек, украшенный вполне себе взрослыми наколками на пальцах обеих рук.
Псих почти всегда был спокоен, что никак не вязалось с его яркой кличкой – погонялом. Любе становилось не по себе, когда она встречалась с ним глазами, даже на одну секунду.
Почему Психа так назвали – никто из компании не знал. Но даже самые отпетые не задевали его. Может, просто не хотели проверять, почему он получил свое прозвище. Может, побаивались. Даже Князь, неприятный парнишка с показательными повадками бывалого рецидивиста – и тот старался не трогать Психа без надобности.
В тот день старший группы, пятикурсник Серега уехал в райцентр по срочным делам.
Серегу уважали все: и свои студенты, и трудные подростки. Он не повышал голос – просто смотрел на человека задумчиво, и все. Виновные понимали свои промахи и с необычайным рвением отправлялись устранять допущенные огрехи.
И как только Серега уехал, все пошло наперекосяк. Сначала собирались час, чтобы отправиться в поле. Через некоторое время, несмотря на окрики и понукания студентов, работники вернулись в лагерь. Люба только пришла с посудой к своей кухне – как поняла: нехорошо.
В ровных коробках с едой зияли провалы. Весь чай исчез.
Хотя пропажа через малое время нашлась – в повешенном над костром котелке благоухал черной пеной заваренный чифир. У огня сидело несколько отпетых подростков: Геныч, Вовка-детдомовец и кривозубый Князь со всей немаленькой свитой подпевал. Таких подручных называли шестерками.
- Вы что же это творите, ребята? – удивленно всплеснула руками Люба. – Это что же такое?
Она еще не поняла, что осталась в категорическом меньшинстве. Князь улыбался нехорошо. Остальные замерли, посматривая то на повариху, то на взявшего бразды правления вожака бунта.
- Мы тут чифирочку заварили, будешь с нами? – предложил Князь, глядя на Любу снизу вверх. – Для настроения, так сказать.
Люба, ни говоря более ни слова, сбросила рукой в угли костра дымящееся варево. Угли зашипели, и вся компания вскочила.
Князь как-то неуловимо быстро шагнул вперед, оказавшись лицом к лицу с Любой. Она взглянула ему в глаза и помертвела – зрачки были огромные, голубой радужки глаз у Князя было совсем не видно.
- Ты что это творишь, красота? – яростным шепотом спросил Князь. – Ты зачем продукт портишь?
Он быстро и точно залепил Любе пощечину, так что девушка еле устояла на ногах. Повариха ответила Князю тем же.
Окружающие просто шагнули ближе, и Люба оказалась в кольце враждебных глаз. Князь неторопливо, но с необычайной грацией достал откуда-то блеснувший ярко нож, и прижал его к шее девушки.
- Сломала нам вечер, - хрипел Князь. – Чифирочка нет, ты тогда сама поправь настроение!
Он резко дернул свободной от ножа рукой платье за ворот. Ткань выдержала, хоть и хрустнула где-то по шву. Люба попыталась шагнуть назад, но ее подпирали со всех сторон, а у шеи холодило кожу лезвие ножа кривозубого Князя.
Князь хохотнул, и опустил руку с ножом девушке на грудь. Несколько рук шестерок вожака крепко схватили Любу со всех сторон, она даже не могла пошевелиться. Князь вел ножом по платью, в сторону выреза.
- Позабавимся? – он подцепил ножом край ворота. И тут же полетел на землю.
За ним стоял Псих, с поленом в руках.
Свита Князя расступилась. Князь сидел на земле, потирая голову рукой. На руке появилось яркое пятно крови, из рассеченной головы. Князь неторопливо встал, взял в руку выпавший было нож.
- Ты Псих, зря это, - нарочито спокойно вымолвил Князь – Не надо так…
И сделал резкий выпад в сторону Психа. Тот хотел ответить поленом, но кто-то из свиты Князя выбил его из рук, и оно укатилось в сторону.
Безоружный Псих остался один на один с Князем, про Любу все забыли. Князь кружил вокруг защитника поварихи со сверкающим лезвием в руке. Псих внимательно, но без страха следил за противником.
Когда Псих сделал несколько шагов назад, Вовка-детдомовец подставил ногу, умело толкнул, и безоружный защитник упал. Все заржали. Князь приготовился бить.
Между плотно стоящими шестерками протиснулась Люба, быстро вложила в руку Психа топор, которым рубили поленья для костра.
Как только окружающие увидели Психа с топором - поляна опустела за несколько мгновений. Остались только Люба и ее защитник.
- Спасибо тебе, - выдавила из себя девушка. Псих пожал плечами.
- И тебе, - он неловко улыбнулся. – Меня вообще Леша зовут. Если что.
Люба с интересом посмотрела на его пальцы, покрытые сетью синих наколок. Он спрятал руки за спину.
- Я их свожу. Парным молоком. Говорят – помогает, - выдавил Леша.
Когда приехал Серега из города, порядок был полностью восстановлен. Зачинщики драили посуду и прибирали в лагере. Люба готовила еду.
А Псих на все оставшееся время поездки был приставлен на заготовку дров. Чтобы топор всегда был с ним.
- Хороший Леша был человек, - вспоминала Люба, и смотрела куда-то вдаль. – А что наколки или еще что – это не самое главное в человеке, правда?
...
Автор: Александр Забарин
Перейти и подписаться на Telegram Натали Шумак
Читать бесплатно, слушать и купить серию книг «Провинциальный роман», а также истории из жизни «Витамины для души» по ссылкам здесь:
Яндекс Дзен | Группа ВК | Автортудей | Литмаркет | ДигиталВайлдберриз
#витаминыдлядуши #историяизжизни #прозрение #авторнемы #рукапомощи
Его истории из жизни входят в несколько витаминных сборников. Например в "Шоколадное настроение", в "Дарите любовь".
Авторов радуют комментарии, лайки, подписка, покупка наших книг, добрые слова, рассказ о нас. И улыбки тех, кто ничего этого не сделал, а просто прочитал, получил удовольствие, кому стало светлее - тоже!
Мы не знаем как, но чувствуем ваше душевное тепло! И благодарим!
Ваши Витаминки и автор рассказа о Любе-поварихе - Александр Забарин
...
Понравилось? Тогда читайте другую историю неожиданного спасения, про молодую медсестру и дворника.