Однако в эпохи кризисов и революций ситуация меняется. И дело не в том, что резко вырастает роль "субъективных" и "внешних" факторов, случайностей и отдельных лиц по отношению к факторам объективным и внутренним. Суть - в ином. Привычная реальность, в которой сосуществуют все названные выше факторы, в эпохи резких изменений исчезает, а потому грань между "закономерным" и "случайным", "объективным" и "субъективным", "личностью" и "массой", "внешним" и "внутренним" стирается. Это - ситуация, когда случай перестает быть случаем, а личность (или несколько личностей, вступивших в сговор и организацию) приобретает вес, равный или почти равный массе системы. Такие ситуации невозможны и необъяснимы с точки зрения конвенциональной социальной науки. И с этой точки зрения неправы представители последней, отбрасывающие в качестве "случая" или "заговора" то, что "случаем" или "заговором" по своему содержанию и последствиям применительно к неконвенциональной ситуации не является.
Когда снято, выработано главное противоречие системы, когда устраняется ее системообразующая ось, более нет системных средств и возможностей решать даже небольшие проблемы, возникающие в процессе функционирования общества. А потому даже небольшие проблемы, с которыми нельзя управиться системными средствами, заставляют систему напрягаться, прибегать к внесистемным средствам, к непропорциональной затрате усилий, что еще более подрывает ее, помимо прочего усиливая эти внесистемные средства и факторы. Сняв главное противоречие, система уже не может решать "имманентными" средствами никакие другие противоречия и связанные с ними проблемы. Она вообще покидает то поле, где решаются, оказываются разрешимыми противоречия и вступает в "зону неразрешимости", в зону, где любая малость оказывается миной, где система превращается в сапера-смертника.
Малые проблемы ведут к большим и разрушительным последствиям? Нет, в эпохи системных кризисов и упадков меняется прежний масштаб и ломается привычная масштабная линейка. Самая серьезная проблема здесь даже не в том, что ранее бывшее малым стало великим и наоборот, а в том, что становится трудно, часто невозможно, определить масштаб и значение события: ломается прежняя системная связь причин и следствий, и за мелкой (ранее) причиной вдруг возникает не привычное или ожидаемое следствие, а кошмарная конфигурация. Как в игре в сквош - не знаешь куда отскочит мяч. Вступление в системный кризис - это переход от "социального тенниса" к "социальному сквошу". Тогда-то и возникает соблазн заключить: если бы не то или иное событие, то история пошла бы иначе, могла бы пойти.
Не могла. В том-то и дело, что катастрофические последствия "мелочей" и есть нормальный способ функционирования механизма системного кризиса, нормальная жизнь революционных эпох, в которые уценяется и уравнивается то, что раньше было разноценным и разновесным. Мелочи остаются мелочами на ранней и особенно зрелой стадиях. На социальном финише различие масштаба событий и явлений исчезает, любая мелочь может стать фактором огромного значения - ей ничто не противостоит, не способно противостоять. Отсюда - последствия. Внешне получается, что ошибка Керенского оказывается погибелью России. Конечно же, дело не в ошибке Керенского и не в Распутине. Системный кризис - это кризис социального иммунитета, это возможность летального исхода от легкой "социальной простуды", это невозможность и неспособность выхода из сложившейся ситуации путем структурного изменения, социосистемная импотенция, устранить которую можно только созданием новой системы. А для этого нужны энергия, субъектный взрыв, социальная революция; в ходе последней "субъективный фактор" превращается в субъектный. Субъект, даже отдельная личность в момент кризиса начинает "весить" столько же, сколько исчезающая структура. Или порой даже перевешивать ее, вступая в союз с Историей.
LV
Есть еще одна причина, почему под звон Колоколов Истории кардинально меняется соотношение социальных весов и масс. Это - резкое ускорение в периоды системных кризисов социального времени, его сжатие, концентрация - в такой степени, что адекватным ему персонификатором становятся не столько система или подсистема, сколько отдельный человек с сильным субъектным потенциалом. В этом смысле борьба лиц и групп в кризисные эпохи - это борьба различных концентраций (и концентратов) времени. Причем борьба эта происходит в иной, чем в восходящие и зрелые ("нормальные") периоды развития, сетке причинно-следственных связей, в рамках иного типа этих связей.
Тривиальная констатация, но тем не менее: причинно-следственные связи в общественных процессах - вещь непростая. Даже если свести общество, как в ортодоксальном марксизме, к трем измерениям и сферам - экономической, социально-политической и духовной, к базису и надстройке, то и в такой схеме есть нюансы, которые вносят существенные изменения в жесткий детерминизм и определяемое им поле возможностей.
Размышлявший над этим вопросом В.В.Крылов рисовал такую схему:
Э - экономика; С - социальный строй; Н - надстройка; Т - время.
"Поскольку причина действует раньше, чем проявляется следствие, при прочих равных условиях состояние Э1 есть причина не С1, а С2, а это состояние, в свою очередь, - причина Н3, так как на реализацию процесса нужно время (Т1, Т2, Т3). В свою очередь обратное воздействие надстройки на социально-политическую сферу и экономику предполагает состояние С4 и С5. Таким образом, даже в марксистской схеме, будь то классическая или ортодоксальная, определяющая роль одного элемента системы (экономика) по отношению к другим элементам системы (социальному строю и надстройке) проявляется не в КАЖДЫЙ ДАННЫЙ МОМЕНТ, НО В ПРОЦЕССЕ СМЕНЫ ОДНОГО МОМЕНТА ДРУГИМ, Т.Е. НА ПРОТЯЖЕНИИ ВРЕМЕНИ".
Кто-то скажет: опять "базис", "надстройка" и прочая марксистская муть. Не надо торопиться, господа. Во-первых, муть бывает и немарксистской - последние десять лет можно наблюдать этот поток с близкого расстояния. Удивительно, но факт: поток этот тем мутнее, чем громче кричат о прощании с Марксом и марксизмом. Может быть, потому, что активнее всех прощаются бывшие неистовые ревнители марксизма? Во-вторых, разделение общества на "экономику", "политику" и "культуру" характерно для всей социальной науки, а не только марксистской. Будучи в какой-то степени условным, такое членение в целом верно отражает реальность зрелого капиталистического общества в его ядре, реальность субстанционального капитализма. Другое дело, что в ортодоксальных марксистских интерпретациях экономика определяет все остальное. И опять же это в значительной степени так для ядра Капиталистической Системы в его зрелом состоянии.
Однако помимо капитализма есть и иные типы общества. Да и в самом капитализме, в различных его "зональных вариантах" и, самое главное, в различные периоды его истории степень обособленности друг от друга и соотношения друг с другом различных сфер была разной. Следовательно, не только возможны, но и должны существовать иные типы причинно-следственных связей, даже если исходить из марксистской или либеральной схем; только при этом нужно брать их на излом, на "болевой прием". Об этих нелинейных вариантах и написал В.Крылов, противопоставив их им же зафиксированному линейному порядку.
Из приведенной схемы В.В.Крылова вытекает возможность двух различных типов причинно-следственной связи: "протяженного" (линейного) и "моментального" (нелинейного). В нормальном эволюционном течении общества, на который ориентирована нынешняя социальная наука и которому она понятийно-методологически соответствует, доминирует "протяженный", линейный тип, при котором все происходит чинно: у Э1, С2, Н3 - свои времена Т1, Т2, Т3, и они чинно следуют друг за другом. В такой ситуации ясно - чтó есть причина, чтó есть следствие, что после чего. Но это все так, если мы берем диахронный срез (Т1, Т2…). Взятые синхронно, одновременно, т. е. либо в Т1, либо в Т2 и т. д. экономика, социальный строй и надстройка (духовная сфера) не могут быть причиной развития друг друга (для этого необходимо Т1 + Т2 + Т3 и т. д.). Поэтому при синхронном срезе детерминирующим факторов является совокупный общественный процесс, иными словам" общество в целом, господствующее как система над каждым своим элементом.
Короче говоря, по В.В.Крылову, в каждый отдельный (отдельно взятый) момент господствует целостный, моментальный тип причинно-следственных связей. При нормальном, без серьезных потрясений эволюционном течении такая синхронизация может носить главным образом абстрактно-теоретический характер, рассматриваться в качестве теоретически возможного варианта. Ситуация резко меняется в периоды упадка, когда общество стремительно - все быстрее - катится под гору, в эпохи социальных революций, когда синхрон, краткосрочная перспектива становятся доминирующими.