Сердце стучало, словно его подгоняли кнутом. Я никак не могла отдышаться. Навалилась страшная усталость, но я не хотела проваливаться в сон.
Людмила крутилась рядом, измеряя мне давление.
-И чего это тебе так плохо-то стало, - удивлялась она, считая удары моего сердца, - сердечко - то вон как бьется быстро.
Говорить я всё ещё не могла. Во рту был странный горьковатый привкус.
-Сейчас уколю тебя от давления, - сказала она, - такая молодая, а с сердцем беда прямо, - она набрала в шприц лекарство, - ты поспи сейчас, - сказала она почти ласково и погладила меня по голове. Я благодарно закрыла глаза, чувствуя, как отпускает препарат, устроивший скачку моему сердцу.
Людмила вышла за дверь, и мы с Ленцем остались одни. Через некоторое время я почувствовала, что снова могу говорить.
-У них тут такое творится, - сказала я ему переведя дух, - они уже стольких здесь на тот свет отправили,-я посмотрела на жесткую линию, которая пролегла посреди его лба, - именно поэтому мы здесь. Мы должны спасти тех, кто ещё жив, и тех, кому уже не помочь.
Я смотрела на белый потолок с висящей лампочкой посредине. Потом в углу я заметила камеру. Так вот как он видит всё, что происходит в палатах!
-Мне нужна Анька, - сказала я, - она сможет мне помочь.
Ленц нахмурился.
-Я могу попробовать привести её сюда, - сказал он задумчиво, - но это будет сложно.
-Попробуй, - согласилась я, -это наш единственный шанс.
Утром Людмила принесла мне таблетки. Как и сказал доктор, доза моя увеличилась. Я попробовала поговорить с Людмилой.
-Вы давно здесь работаете? - спросила я.
-Да, почти пол жизни, - сказала она, но потом замолчала, - нам нельзя разговаривать с пациентами, - сказала она, недовольно сжав губы.
-Доктор и Светлана развели здесь настоящий бизнес на таких, как я, - решила пойти я напролом, - мой отец платит ему, чтобы меня лечили, но я не больна, - я быстро зашептала, стараясь не смотреть на камеру, - сколько людей здесь умерло от его лечения?
Людмила промолчала.
-Вы вообще догадываетесь, что здесь творится?
Людмила не отвечала.
-Пожалуйста, Людмила, вчера доктор чуть не убил меня, уколов препарат, который запрещено использовать!
-Это неправда! - сказала Людмила, строго прсмотрев на меня, - у нас нет препаратов, которые запрещены.
-Посмотрите в урне, в процедурной, - сказала я, - если Светлана, конечно, сразу его не убрала.
Скорее всего так оно и было, но я увидела тень сомнения, промелькнувшую на лице Людмилы.
-Она думала, что я без сознания, и говорила, сколько людей погибло здесь от их лечения, после того, как были выжаты все деньги из родственников пациентов.
Людмила недоверчиво покосилась на меня.
-Ты говоришь глупости, - сказала она, Марк Вячеславович очень уважаемый человек и прекрасный специалист.
Я вздохнула. Она не поверила мне.
-Людмила, - умоляющим взглядом я посмотрела на неё, - пожалуйста, помогите мне.
Людмила, не ответив, и даже не взглянув на меня вышла из палаты.
-Ну, - развела я руками, - я хотя бы попыталась.
Неделя летела за неделей. Таблетки, которыми меня пичкали, были очень сильными и угнетающе действовали на нервную систему. Порой мне казалось, что я сплю наяву. Силы мои были на исходе, и только Ленц поддерживал во мне желание жить, и я продолжала бороться.
Когда я попыталась спрятать таблетки в руке, чтобы их не пить, пришёл доктор.
-Если ты будешь сопротивляться, - сказал он, злобно усмехаясь, - я буду впихивать их в тебя силой.
-Мой отец узнает об этом, - сказала я, смотря на него с ненавистью, - и о том, что вы тут делаете.
Он удивлённо поднял бровь.
-И что же мы тут творим, девочка? - он оскалил зубы, - мы пытаемся лечить вас, шизиков.
Я заскрипела зубами от злости.
-Вы убиваете людей, предварительно их обобрав, - зашипела я, - и вам это не сойдёт с рук.
-Уже сошло, - пропел он, - а если будешь упрямиться, останешься здесь до конца своих жалких дней, и уже ничего не сможешь рассказать.
Он хлопнул рука об руку. Около двери что-то мелькнуло, и я поняла, что это была Людмила. Я должна была вывести его на чистую воду.
-Вы не посмеете меня убить, - сказала я громко, чтобы он тоже повысил голос.
-О, знаешь, сколько здесь было таких как ты, - рассмеялся он, - и все они теперь гниют в могилах. А их денежки лежат на моём счету!
-Вы подонок! - закричала я.
-Людмила! - закричал он, не зная, что она стоит за дверью, - у нас тут припадок! Смирительную рубашку на неё и в процедурную!
Как ни в чём не бывало, зашла Людмила, и только глаза выдавали то, что она всё слышала. Она мельком глянула на меня и быстро вколола мне успокоительное в руку. Я опустилась на пол, и она надела на меня рубашку.
-Скажи Марату, пусть отвезёт эту неврастеничку, - сказал он ей и вышел за дверь.
-Помоги, - прошептала я, ошалело смотрящей на меня медсестре,-ты же всё слышала.
Она повернулась спиной к камере наблюдения и приложила палец к губам.
-Запись с камеры наблюдения, - прошептала я, - отдай её моей подруге, - мои глаза стали закрываться, - она скоро должна прийти сюда.
Она еле заметно кивнула. Потом вышла за дверь.
-Марат! - позвала она, - вези её в процедурку.
Зашёл санитар и погрузил меня в коляску.
В процедурной Светлана снова вонзила мне иглу в вену, и все мои чувства отступили. Я равнодушно смотрела вперёд. Чьи-то голоса эхом раздавались в моей голове, но смысла слов я не понимала. Сердце снова набрало сумасшедший ритм, и было готово вот-вот вырваться из моей груди. Все мысли смешались, и лишь одна из них огнём горела в моей голове:"Скорее, Анька!".
Больше я не провоцировала доктора на такие подвиги, дабы избежать новой порции запрещенного препарата, силясь дожить до прихода Аньки.
-Ещё одну дозу этой гадости я не переживу, - сказала я Ленцу, - ты говорил, что попытаешься привести её сюда, - я лежала на кровати, кутаясь в жидкое одеяло.
-Я пытаюсь, - хмуро ответил он.
Зашла Людмила.
-Я написала заявление в полицию, - сказала она мне, - скоро сюда придут следователи и всё будет кончено, - заявила она.
-А вы сделали копию нашего разговора? - испугалась я.
-Нет, - ответила она, - они сами всё сделают.
-Зачем вы это сделали? - ужаснулась я, - теперь они уничтожат все улики, и нам не в чем будет их обвинить!
Людмила непонимающе уставилась на меня.
-Но следователи же все узнают! - сказала она уверенно.
Я закрыла лицо руками. Она все испортила!
На следующий день её не стало.
-Сердечко подвело, - сказал доктор следователям, пришедшим с обыском, - такая хорошая женщина, мы так её любили, - он в притворном расстройстве покачал головой, - не понимаю, почему она написала это заявление. Но, у неё уже не спросишь.
И, конечно, всё было чисто. Ни записей с камер наблюдения, ни запрещенных препаратов в процедурной. Доктор был приветлив и очень вежлив, а когда следователи ушли, ничего не найдя, меня снова ждала порция страшного лекарства.
Светлана вонзила мне иглу в вену, и я снова провалилась в какую-то дыру, где не было ни света, ни воздуха. Я стала задыхаться, но не могла вдохнуть. Грудь парализовало, и она перестала вздыматься. Я не чувствовала ничего. Только жуткий холод, разлившийся по моему телу. Глаза мои расширились, но я ничего не видела, кроме белой пелены перед глазами. Кровь тяжелым толчком ударила мне в висок, а сердце билось на пределе. А потом я стала тонуть в белой мгле, и знала, что мне из неё уже не выбраться.
Ссылка на все публикации.