видом, но не успел. Девушка его увидела.Девушка увидела свинцового цвета черепаху, на панцире которой,словно черепашка поменьше,

видом, но не успел. Девушка его увидела.
Девушка увидела свинцового цвета черепаху, на панцире которой,

словно черепашка поменьше, располагалась полушарием голова с одним выпуклым циклопическим глазом, разделенным на множество ячеек, словно стрекозиный. Черепаха доставала ей до пояса и передвигалась на коротких толстых лапках, которые выдвигались из под панциря. И казалось, что их много, больше десятка. На крутом переднем скосе панциря было несколько отверстий, и из четырех высовывались кончики щупалец. Панцирь был поцарапан, кое-где по нему шли неглубокие трещины, они расходились звездочками, будто кто-то молотил по черепахе острой стамеской или стрелял в нее бронебойными пулями. В черепахе было нечто зловещее, словно она была первобытной боевой машинной. Она была не отсюда.

Девушка замерла, забыв отнять ладонь от уха. Ей хотелось убежать или закричать, но она не посмела сделать ни того, ни другого.
«Вот дурак, — выругал себя Драч. — Теряешь реакцию».

— Извините, — сказала черепаха. Голос ровный и механический, он исходил из-под металлической маски, прикрывавшей голову до самого глаза. Глаз шевелился, словно перегородочки в нем были мягкими.

— Извините, я вас напугал. Я не хотел этого.
— Вы... робот? — спросила девушка.
— Нет, биоформ, — сказал Драч.
— Вы готовитесь на какую-то планету?
Девушке хотелось уйти, но уйти значило показать, что она боится. Она

стояла и, наверно, считала про себя до ста, чтобы взять себя в руки.
— Я уже прилетел, — сказал Драч. — Вы идите дальше, не смотрите

на меня.
— Спасибо, — вырвалось у девушки, и она на цыпочках, забыв о

колючих камешках, обежала Драча. Она крикнула вслед ему: — До свидания.

Шаги растворились в шорохе листвы и суетливых майских звуках прозрачного теплого леса. Драч вышел к реке и остановился на невысоком обрыве, рядом со скамейкой. Он представил, что садится на скамейку, и от этого стало совсем тошно. Хорошо бы сейчас сигануть с обрыва — и конец. Это была одна из самых глупых мыслей, которые посещали Драча за последние месяцы. Он мог с таким же успехом прыгнуть в Ниагарский водопад, и ничего бы с ним не случилось. Ровным счетом ничего. Он побывал куда в худших переделках.

Девушка вернулась. Она подошла тихо, села на скамейку и смотрела