Вот сейчас приехал с работы домой, поел, значит, и как потомственный дворянин рода Пикаловых, еду свою не сфотографировал, и в Инстаграмм не выложил, а сел пить чай. Налил себе чаю зеленого, глядь, а на столе лежат кексы с начинкою, да не простой начинкою, а написано «с вареньем». Ну, думаю, так свезло мне, так свезло. Прям как той собаке, что недолго побывала Полиграф Полиграфовичем у профессора Преображенского. А я то, обычно сладкое не ем. Я больше люблю сухое, ну, или на крайний случай полусладкое, прям как та собака у профессора Преображенского. А тут чавой-то захотелось варенья. Вот того самого, из детства.
Беру я, значит, этот кексик с вареньем, кусаю его, медленно так жую, чтобы распознать все волшебство вкуса детства…, и чувствую, что ложь все это. Все вот это вот вокруг – одна большая гнусная ложь! И кормят нас этой ложью, как кексами с вареньем 24 часа в сутки без перерыва на сон и обед.
Вы вот спросите: «Что там варенья не было?» Знаете, так хитро прищурив левый глаз, возьмете и спросите. Вы то, наверное, уже догадались, почему все вокруг ложь. Я вам еще ничего сказать не успел, а вы уже обо всем догадались. И думаете, наверное, что в кексике не было варенья, и поэтому «все вот это вот вокруг – одна большая гнусная ложь». А вот не угадали. Было там варенье. И поэтому я и настаиваю, что все вот это вот вокруг – еще большая гнусная ложь.
Вы меня тогда спросите: «Варенье, что было несвежим?» Знаете, так хитро прищурив левый глаз, возьмете и спросите. Вы то, наверное, уже догадались, почему все вокруг ложь. Я вам еще ничего сказать не успел, а вы уже обо всем догадались. И думаете, наверное, что в кексике было варенье несвежим, и поэтому «все вот это вот вокруг – одна большая гнусная ложь». А вот не угадали. Было там варенье свежим. И поэтому я еще раз настаиваю, что все вот это вот вокруг – еще большая гнусная ложь.
Вы меня тогда спросите: «Варенье, что было несладким?» Знаете, так хитро прищурив левый глаз, возьмете и спросите. Вы то, наверное, уже догадались, почему все вокруг ложь. Я вам еще ничего сказать не успел, а вы уже обо всем догадались. И думаете, наверное, что в кексике было варенье несладким, и поэтому «все вот это вот вокруг – одна большая гнусная ложь». А вот не угадали. Было там варенье сладким. И поэтому я еще раз настаиваю, что все вот это вот вокруг – еще большая гнусная ложь.
А я ведь вам уже говорил, что я то, обычно сладкое не ем. Я больше люблю сухое, ну, или на крайний случай полусладкое, прям как та собака у профессора Преображенского. А тут чавой-то захотелось варенья. Вот того самого, из детства.
И вот теперь, походив со мной по буквицам этим, как Саша Македонский за Аристотелем, вы наконец-то придете к верному умозаключению.
И тогда вы меня спросите: «Варенье, что было не как у бабушки?» Знаете, так просто спросите, без всякого этого вот прищуривания левым глазом, возьмете и просто спросите. А помните, какими вкусными были бабушкины варенья. Вишневое, клубничное. Малиновое терпеть не мог, как и смородиновое, они у меня плотно ассоциированы с температурой, постелью и простудой. Их и доставали из кладовки только тогда, когда кто-то заболевал. А вот вишневое и клубничное обычно бабушка доставала либо к празднику какому-то, либо к оладушкам или блинчикам. И ты сидишь, трескаешь оладушки за обе щеки, счастливый как паровоз, а по телевизору целуются Леонид Ильич с Эрихом Хонеккером и жизнь твоя, только начинающаяся кажется тебе прекрасной и удивительной.
И тогда я вам конечно отвечу. Бабушкино варенье не было таким вкусным. В нем-то акромя фрукты и сахара больше ничего и не было. Не было всех этих усилителей вкуса, с помощью которых можно из лошадиного навоза сделать черную икру.
А ведь моя бабушка готовила самое вкусное в мире варенье. Вкуснее его, лишь детство мое, прекрасное детство, пока его не испахабил своим сортирным нигилизмом Саша Лаэртский. Так вот, у бабушки моей было самое вкусное в мире варенье. А эти неизвестные китайцы, напихав в красную жижу химии, сделали лошадиный навоз вкуснее бабушкиного варенья.
И поэтому я окончательно настаиваю, что все вот это вот вокруг – одна большая гнусная ложь.