Скорее те, кто в данный момент находился на ее борту, умели быть бесшумными. До порыдо времени.

...Утро было как в песне – туманным и седым.
Ладья под пересвист просыпающихся малиновок и зябликов величаво
вышла из заросшей осокой заводи Махлы-реки и двинулась, рассекая
крутой грудью медленные воды, в сторону города. На корабле было тихо,
но это вовсе не означало, что упомянутая ладья пустовала. Скорее те, кто в
данный момент находился на ее борту, умели быть бесшумными. До поры
до времени.
Туман по мере продвижения ладьи рассеивался, и в момент, когда от
Махлы ответвился рукав славной речки Калинки, засияло солнышко и
борта грозного и прекрасного корабля засверкали, поскольку были
обвешаны большими бронзовыми щитами.
На ладье шли последние приготовления.
– Куда, куда, сущеглупые?! Нешто ведено вам было в пищали зелье
сапожной щеткой наталкивать?! Ох уж и покажет вам после битвы Марья
Моревна, прекрасная королевна!
– Эй, ты, тетеря деревенская!.. Да, к тебе, черту сивобрысому, я
обращаюсь! Рази ж ты не знаешь, что ружья кирпичом чистить есть первое
непотребство?! Левша, поди, скажи-ка ему!..
– Нишкните, мужики! Орем так, что ужо на площади слыхать нашу
перебрань, прости господи!
– Сам молчи. Енерал выискалсси.
– Мужики, а колечко-то у кого на сей час обретается? Вань, у тебя ?
Дай поглядеть! Тьфу ты, паскудство, и смотреть-то не на что!..
– Что, Егорка, не для тебя закорка?! Молод ты еще такими колечками
пробавляться! Твое дело не по бабам сопли распускать, а палубу драить!
Что зазря шмыжишь, людям работать мешаешь.
– Пер-рвая р-рота, слушай мою команду!
– Вто-р-рая р-рота, слушай мою команду!..
– Салус публика – супрэма лэкс!
– ...А толмачу баранок дайте – пущай заткнется да грызет с устатку,
ему воевать не положено! Он нам еще во дворце пригодится, как энтого
интервента клятого допрашивать примемси.
– Аста ла виста, бэби!
– Точно. Готовьсь, ребята-а-а!
– Колечко-то на ствол взденьте, вон уж и царски хоромы показалися,
Ох и жахнет сейчас пушечка родимая да по вражьему оплоту!
Рассвистевшиеся утренние пташки примолкли и с почти
благоговейным ужасом созерцали удивительное зрелище: над бортом
ставшей в камышовых зарослях ладьи появился, поминутно вытягиваясь и
удлиняясь в сторону дворцовой площади, мрачный черненый ствол самой
большой пушки.
– Полезное, однако же, в хозяйстве энто колечко, мужики!..
– Энто смотря об каком хозяйстве речь. Моему, к примеру, хозяйству
оно вовсе без надобности. Что я, убогий какой?! Вась, а тебе что, потребно
колечко?
– Гы-гы-гы!
– Га-га-га!
– Подите вы к раковой бабушке, скалозубы! Уж и спросить ничего
нельзя!
– За спрос не бьют в нос! Василий, не кручинь головы, как завершим
баталию – даст тебе Ванька колечко поносить, бабу твою порадовать...
– Тьфу на тебя, похабник!
– Р-разговорчики на палубе! Приготовиться к атаке! ...И потемнело в
тот миг небо синее, и закрылось тучею солнце ясное, и от греха подальше
улетели коростели-птицы, да и сороки-трещотки, любительницы
скандалить и сплетничать захлопнули свои клювики потому как грозно и
сурово смотрел пушечный ствол в окружающее мирное пространство.
– Огонь!!!